Лена оглянулась и уставилась прямо в глаза коню. Конь смотрел на нее, и ей почему-то показалось, что ему весело. Конь был полупрозрачный, но куда более реальный, чем Киска-Мяу. Под его взглядом Лена поняла, что ничуть не боится. Вместо страха пробудился гнев — как смеет мерзкий колдун творить такие гнусности?!
Когда-то мать рассказывала, что в детстве Леночка как-то чуть не полезла на сцену в театре на спектакле про Красную Шапочку — остановить обманщика-волка! И сейчас Лене было вовсе не смешно это вспоминать. Она вдруг поняла, что тогда она, малышка пяти лет — была права. И права сейчас.
Она медленно, как во сне подошла к коню ближе, протянула руку. Погладила теплую морду, коснулась пальцами поводьев. Она никогда не ездила верхом, только в кино видела, как это делается, но сейчас ей хотелось сесть верхом, взять копье, затрубить в рог… И устроить охоту на мерзость! Не было ни малейших сомнений, что она может — и удержаться в седле, и удержать копье, и найти в вечернем городе колдуна…
Вдруг конь тревожно всхрапнул, и Лена вздрогнула. Транс рассыпался, видение исчезло. Она услышала, что сюда идут люди, много.
— Здравствуйте, Елена Максимовна, — сказал один из них, и Лена узнала майора, что допрашивал… вернее, расспрашивал Виктора в больнице. Тут же всколыхнулась тревога — не сочтет ли майор, что она похитила свидетеля из больницы, к тому же опасно раненного. Какие у нее есть доказательства, что тот человек хотел застрелить их обоих? Ее уверенность, ее видения к делу не пришьешь…
— А Виктор разве не с вами? Жених ваш? — продолжал майор. Лена совсем растерялась. Контраст был разительный — только что она почти превратилась в полубезумную валькирию, в демона возмездия на коне и с копьем, и вот она пытается сообразить, что можно сказать майору, чтоб не оказаться в психушке. Она упала с высот праведного гнева, где летают огненные птицы и скачут огненные кони, где трубят рога и звенят копыта… и оказалась в болоте реальности.
— Виктор… Да, он здесь… Сейчас подойдет, скоро… — Лена мямлила, и вдруг почти вскрикнула от радости — на том месте, где было начало дорожки к дереву вдруг оказался Виктор. Он шагал легко и спокойно, как совершенно здоровый человек. А за руку он вел какого-то мальчика. На Виктора никто не смотрел, и в первый момент Лене вдруг захотелось как-нибудь просигналить ему, чтоб он спрятался, пока она попробует отбрехаться.
Но тут она заметила петлицы майора. На них была самая обыкновенная эмблема полиции — два скрещенных меча, щит, еще какая-то ерунда. «Человек с двумя мечами спешит на помощь, но не знает — куда и кому» — вспомнила она свое видение. И вот он, человек с двумя мечами.
— Вон Виктор, подходит, — твердо сказала она и помахала Витору рукой. Майор оглянулся, и Лена даже по спине как-то поняла, что он не просто удивлен — он в шоке. Он увидел что-то, чего совершенно не ожидал увидеть.
— Константин Вассер? — спросил майор. — Костик? Откуда? Как?
Глава восьмая
в которой дракон кается, а кошка гуляет сама по себе
В кабинете горела только настольная лампа. За окном уже было совсем темно, от этого казалось, что там мрачная пустота.
Филиппов показал гостям на продавленный стул и небольшой жесткий диванчик у стены.
— Располагайтесь, — сказал он.
Сам уселся на кресло за своим столом, тут же развернулся к большому железному шкафу рядом. Звякнули ключи, скрипнула дверца. Филиппов положил перед собой большую папку и закрыл шкаф. Щелкнул замок.
«Вот и мы так, — грустно подумал Виктор, — Вошли, за нами щелкнул замок. Теперь не выйдешь…»
Костик по дороге сюда всю дорогу продержался за руку Виктора, но сейчас сел отдельно, на стул в середине. Нахохлился, отчего стал похож не то на большого мрачного воробья, не то на подозреваемого на допросе.
— Вы ведь полицейский? — спросил Костик хрипло, и Виктор подумал, не простыл ли мальчик. Когда они уже выбрались от дерева, оказалось, что куртка-то у него есть, а вот ботинок нет, и он до самой машины шлепал босыми ногами по осенней грязи. Заметили это только в машине, и от машины до здания отделения полиции Виктор пронес мальчика на руках.
Филиппов кивнул и представился:
— Андрей Александрович Филиппов, майор и следователь, — в его голосе слышалась тень шутки.
— Я хочу признаться, — твердо сказал Костик. — Это я убил Ваську. То есть, Василису Кошкину. Наверное, меня надо расстрелять.
Майор помолчал, достал из кармана блокнотик, открыл, перелистал несколько страниц. Снова посмотрел в глаза мальчика, сказал серьезно,
— Ну, расстреливать или нет, решит суд. А вообще детей не расстреливают…
— Меня надо, — убежденно сказал Костик. — Я, пока под деревом сидел, все понял. Я не мальчик, я чудовище.
Филиппов снова помолчал, подумал. Виктор понял, что ему чем-то симпатичен этот майор — словно пришедший из старых фильмов про храбрых советских милиционеров.
— Для начала тебе надо рассказать об этом подробнее, — непонятно было, как майор отнесся к признанию.
— Давай я буду записывать, чтобы ничего не забыть, а ты расскажешь.
— А разве не полагается, чтобы на допросе несовершеннолетнего присутствовали его родители? Или опекуны? — спросил Виктор. Он вдруг подумал, что майор хочет дать мальчику возможность оговорить самого себя, а потом просто закроет дело. Расстрелять пацана, конечно, не расстреляют, но жизнь сломают.
— Где б их найти еще, этих опекунов, — проворчал майор, но приготовленный лист бумаги убрал.