Охота без выстрела: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Случай с бескрылой гагаркой не единичен. Так, например, исчез тур, дикая лошадь тарпан и, наконец, морская корова — огромный зверь (чья длина достигала восьми метров в длину). Морская корова обитала в тихих заливах Берингова моря, питалась она морскими травами, морской капустой. Этот зверь обладал исключительно кротким нравом, что и послужило причиной его быстрого истребления. В XVIII веке, через 27 лет после ее открытия, морская корова была хищнически уничтожена китоловами и зверобоями разных стран…

В результате подобных хищнических методов охоты за последнее столетие на земном шаре полностью исчезли десятки видов млекопитающих и 56 видов птиц…»

Десятки видов млекопитающих и 56 видов птиц уже никогда, сколько бы ни существовал мир, не появятся на нашей планете! Тут есть над чем поразмыслить.

А сколько видов птиц и животных в нашей стране еще каких-нибудь пятьдесят лет назад тоже стояли на грани полного уничтожения. И к ним, в первую очередь, относятся такой таежный великан, как лось, обладатели ценнейшего меха трудолюбивые бобры. С незапамятных времен в дельте Волги обитала большая белая цапля эгретта. В конце XIX века в угоду модницам, украшавшим свои шляпки перьями этой птицы, эгретты были почти полностью истреблены… В древнерусских летописях описывается могучий зверь, населявший обширные леса Древней Руси, — зубр. Прошли века, и эти крупнейшие парнокопытные стали редкостью на земном шаре. На 1 января 1955 года во всем мире насчитывалось только 194 чистокровных зубра!

Таких примеров можно приводить бесчисленное множество, и кто знает, какое число навсегда уничтоженных животных пришлось бы вносить сегодня в уже приводимый список, если бы с первых же лет Советской власти наш народ не взял под свою охрану природные богатства страны.

16 января 1919 года Владимир Ильич Ленин принял в Кремле, в своем кабинете, делегата Астраханского губисполкома, рассмотрел и одобрил проект создания первого в нашей стране Астраханского государственного заповедника. В первые же годы Советской власти специальным декретом была запрещена охота на лосей и бобров.

У нас создано бесчисленное множество заповедников, охотничьих хозяйств, заказников. 27 октября 1960 года Верховным Советом РСФСР принят Закон об охране природы Российской Федерации, которым взят курс на планомерное использование подземных недр, чистоту водоемов и воздуха, охрану живых обитателей таежных и морских просторов.

Вот сейчас, пожалуй, и настало самое время поговорить всерьез с теми, кто загорелся желанием приобщиться к беспокойному племени следопытов. В самом деле, давайте-ка рассудим. Все те меры, которые сейчас принимаются к сохранению богатств леса, — ведь это в известной мере разумные барьеры на пути человека с охотничьим ружьем. И не только разумные, но и необходимые. Они не исключают полностью возможность охоты. Нет. Но они устанавливают определенные сроки и размеры отстрела, не приносящие непоправимого урона живности. Они удерживают от бесшабашного уничтожения всего живого, что попадается на пути горе-охотника.

Зато посмотрите, какие безграничные возможности эти меры дают охотнику с фотоаппаратом. Если ты пришел в лес не с берданкой или «тулкой» наперевес, а с глазом объектива в фотокамере, значит, ты друг леса и для тебя нет никаких сроков и ограничений. Круглый год — зимой, весной, летом и осенью — ты можешь пробираться таежными тропами в поисках охотничьих «трофеев».

Охотнику с фотоаппаратом нужны те же качества, что и охотнику с ружьем: искусство следопыта, точный глаз, азарт, чутье, выносливость, хладнокровие и выдержка, знание повадок лесных обитателей.

А вот то, что называется «гораздо больше». Охотнику достаточно выследить зверя и подойти на расстояние «убойной дальности» ружья. А эта «убойная дальность» всегда гораздо больше возможностей даже самого длинного объектива. Вот здесь-то и начинается настоящий спортивный азарт — надо во что бы то ни стало перехитрить зверя, подобраться к нему.

Но, и удачно взяв зверя на «прицел» видоискателя, вы не всегда сразу нажмете кнопку затвора. Для охотника не так уж важна поза животного и его освещенность. Стрелять можно иногда и в сумерках. Вам же всегда нужен выразительный кадр, а значит: жди удачной позы, выигрышного освещения. Вот вам и настоящая выдержка, запасом которой вы должны обладать всегда большим, чем охотник с ружьем.

И уж коли вы охотник с фотоаппаратом, вам ни у кого не занимать знаний повадок лесных обитателей. Нет особого труда подстрелить белку с хорошей лайкой. Вы же, прежде чем выследите осенью обладательницу пушистого хвостика, обязательно узнаете, как готовится она к зиме: вот на сухих веточках нанизаны грибы. Конечно же, это она насобирала их на поляне, выбрала самые отменные, без единого червячка, и развесила по сучкам сушить. Вы обязательно узнаете, сколько «ума» и настоящей изобретательности проявляют звери и зверюшки с осени, чтобы выжить в долгую холодную зиму. В какой-то момент вам суждено познать великое уважение к каждому живому существу леса, к его ежесекундной заботе выжить, чтобы продолжить род.

Уверен, что после этого, придя в лес даже в пору охоты, вы никогда не поднимете ствол на пичужку ради озорства, и уж никогда не застрелите весной ни утку, ни тетерку, ибо будете знать, что вот-вот у них появятся пушистые комочки, для которых их мать — единственный защитник в этом большом и сложном, а порой таком безжалостном к малому и слабому, мире…

Разгадав одну, десять, тысячу лесных тайн и загадок, вы вдруг узнаете еще столько же и уже навсегда «заболеете» лесом, его загадками и тайнами, и они будут бесконечно расти, пропорционально разгаданным. Вы и сами не заметите, как в хрустальной капле росы откроете целый мир, а в крохотном создании муравье — сложнейшую «кибернетическую машину», над секретом которой ломают головы крупнейшие специалисты современной науки. В шуме листвы на ветру вы услышите музыку леса, узнаете, что каждое дерево шелестит по-своему. И тогда поймете, что значит слушать лесную симфонию. В блокнотах ваших, а они непременно появятся, как-то сами собой, вы будете накапливать самое ценное из всего — знания, вырабатывать пристальный взгляд на мир, почувствуете его поэтичность. Потом настанет момент, вы вдруг почувствуете, что уже можете обходиться свободно без блокнота. А на последних страницах его — кто знает! — лягут первые строчки первого четверостишия…

А случится зимой пурга, наметет сугробы до окон, достанете из стола фотографии лесных обитателей и вновь переживете праздник таежных троп.

Песня из глубины веков

Капризны весны в наших краях. Едва я сошел с электрички и выбрался через сугробы к дороге, как ясное весеннее небо моментально нахмурилось, налетел буран и начал подметать все вокруг седыми космами метели.

Неужели неудача? Целый год ждешь этого момента, едва вырвешь у вечной суеты два свободных дня и на тебе — февральская метель. Это в середине-то апреля! Словно нарочно.

В комнате у знакомого паренька, такого же непоседы, охотника, поэта и любителя зорь, разговариваем вполголоса: в кроватке, раскинув ручонки, спит сын — наследник. На стене, поперек, — двуствольная «тулка» и собранные букетом еловые ветки с шишками. От предчувствия ли весны, от тепла ли в комнате, а может, от того и другого, шишки нахохлились, и семечки янтарножелтыми струйками сыплются на пол. Призывно пахнет смолой, лесом, а за окном — так некстати — пурга.

И все-таки ночью я выезжаю с так называемой вахтовой машиной (она развозит по буровым рабочих очередной вахты) в поселок нефтяников. Там живет инженер-геолог. Он заприметил с ранней весны токовище глухаря и в разговоре по телефону согласился сводить на него.

За полночь. Ложиться спать уже нет смысла — выходить будем рано. Прилаживаем крепления к лыжам, готовим снаряжение. Потом уходим на кухню, чтобы не мешать домочадцам. Говорим о лесе, о первых привязанностях к его неповторимому аромату, о том, сколько бы ни крутился по службе, как бы ни вкусны были пышки из булочной, а все мечтаешь о ржаной краюхе, испеченной на поду русской печки, о горячей — из кипятка — картошке «в мундире» и кринке молока из погреба со льдом. А потом хорошо упасть в шелковистую траву луга и лежать часами, глядя, как плывут и плывут облака, словно отмеренные тебе годы.

В эту бессонную ночь услышал я от Юрия Исааковича удивительную историю, о которой вот уже несколько лет не могу забыть. Видимо, и дальнейшие годы не сотрут из памяти ее, ибо столько в ней поэзии, привязанности человека к родному краю, к земле дедов наших и пращуров, столько неистребимой жажды жизни и силы покорить судьбу…

Еще за несколько лет до этой встречи я читал в «Комсомольской правде» рассказ о нашем земляке — слепом учителе поселковой школы, который каждое лет водит своих школьников в далекие походы по родному краю. Это было просто непостижимо, но это было так.

…Мы перебираем старые фотографии Юрия Исааковича. Вот три брата, совсем еще мальчишки, стоят у сарая с одностволками, а у ног трофеи — утки. Белесый дым от костра стелется по-над речкой, снова три брата у ведра с голавлями до краев. А эта… Она уже поздняя. Двое в кителях военного образца, и в середине — Юрий. Вот это старший. Он и выглядит мужественней. На левой стороне кителя — столбец нашивок за ранения. Я внимательно вгляделся в мальчишеское лицо среднего и долго не мог решиться спросить у Юрия Исааковича о своей догадке.

Старший ушел в сорок первом, сразу после начала войны. Средний почти вслед за ним, едва минуло семнадцать.

Миллионами жизней заплатили мы за свободу, и хотя братья выдюжили, вернулись, навсегда остался на материнском сердце рубец. Старший пришел искалеченный и уже после победы умер. Средний… Самые лучшие врачи ничего не смогли сделать. Он навсегда остался слепым.

Это о нем, о брате Юрия Исааковича, рассказывалось в газете. Это он, учитель, каждое лето водит своих ребят в далекие походы по родному краю.

Каждую весну, едва колокольчиком отзовется первая мартовская капель, Юрий Исаакович встает на лыжи и идет по здешним лесам искать токовище глухарей. В нехоженых лесах эта древняя птица всю жизнь справляет свой брачный обряд в одном облюбованном месте.