— Не, ну мало ли? Может ее подкрась, приодень и прям звезда. — сказал Витя.
— Вить, завались. Такие не в моем вкусе. Знаешь же, я инициативных люблю. Сука, я конечно не спорю, мужик охотник, но нет таких, за которыми было бы желание охотиться. А за теми, за кем хочется, так они сами ноги раздвигают, чуть сверкни часами или тачкой.
— Слушай, че ты так за морочился. Ну и пусть эта мышь отличница все сделает, а скажете, что вместе. — сказал Пашка.
— Паш, че вы все меня таким ничтожеством делаете? Черт, я и сам могу все сделать, нехер меня так опускать. Да и училка поймет все.
— Ой, просто скажи, что хочешь посмотреть на мышку в неформальной обстановке. Вы у тебя или у не собирались? — Начал Женя.
— У нее, — откидываю это.
— Ну тогда крепись. Она или в тебя втюханая, либо ей плевать до глубины души на тебя. Ну или предки дома. — все начали ржать.
— Последнее сто процентов. И я думаю еще второй вариант, — строго осекаю их.
— Бля, надо завтра к тебе заехать, хоть посмотреть на эту мышь, — все ржали с Пашки, а во мне, что-то кольнуло. Из его уст такое обращение к ней звучало более жестоко, что ли.
— Бля, ладно, я домой, завтра к первому гребанному уроку. Я отсыпаться.
— А как же телочку с собой и жаркий секс перед сном? — они так поиграли бровями, что очень сильно захотелось по ним врезать.
— Да идите вы.
Как я мог забыть? Просто услышав фамилию Соболева, я резко начал думать лишь о нем. Но это ведь не нормально! Завтра надо перед ней извиниться будет, и поговорить о встрече. А пока, я приехал домой и открыл ноутбук и начал искать материал по заданной теме, я думаю свою часть она точно уже написала. После полутора часов поисков спокойно закрываю ноут и ложусь спать. Два ночи, супер, ничего не скажешь. Хорошо, что вставать в пол восьмого.
Утро, противный звук будильника, и быстро иду в душ. Сложив все в портфель, беру с собой ноутбук, и ставлю в коридоре рядом с сумкой, а сам иду на кухню.
— Всем доброе утро, — папа и мама сидят за столом, и уже начали завтракать.
— И тебе, — хором ответили они — ты сегодня опять ночью только домой? — обеспокоенно говорит мама.
— Не знаю, как получится, — уплетая сырник и запивая его крепким кофе говорю ей.
— Завязывал бы. Тебе девятнадцать, ты еще школьник, позор. Все из-за своих придурков, которые между прочим уже в институте, а ты из-за них застрял. Завязывай сын, это не дело, — обеспокоенно и немного нервно говорит отец.
— Отец, я разберусь. Не переживай, следующей осенью я однозначно буду студентом. Поступлю куда скажешь, только не лезь в мою личную жизнь, договорились? — он резко стукнул ладонями по столу, от чего мать подпрыгнула на стул.
— Значит так, щенок, пока ты живешь в моем доме ты все-таки будешь со мной считаться, и наконец-таки начнешь меня слушать!
— Да я и съехать могу, — кидаю ему это.
— Ну хорошо, съезжай. Я устал биться с тобой! Себя не жалко, мать не жалко, про себя вообще молчу, хорошо, проваливай, устраивай себе жизнь, — я не стал это слушать.
— Спасибо, все было очень вкусно, ты лучше всех — целую маму в щеку, игнорируя крики отца.
Умом я его понимаю и в какой-то степени поддерживаю, но пока не могу его послушать. Чувствую, что еще не все сделал, что должен был. Не могу понять уже на протяжении скольких месяцев, почему он винит ребят. Они тоже неплохо тогда пострадали. И не из-за них я в это влезал. Все само произошло.
Дорога до школы была не долгой, но из-за этого разговора, я опоздал на урок. Но похоже по шуму около двери, то не совсем опоздал. Я вваливаюсь без стука, и иду на свое место. Все начали свистеть, а девчонки охать и ахать. Блять, ну че такого, что я приехал в рубашке? Я же не во фраке и при галстуке? Не понимаю я их, каждый раз, как надевал пиджак все просто удивлялись, а тут еще и рубашка, все, пиздец. Не школьники, а школота какая-то. Она на меня мельком взглянула вместе со своей подругой, и они продолжили вести свой разговор. Ей на телефон позвонили, и она вышла из этого балагана, а когда вернулась, то была уже расстроена.
Глава 3
— Мила —
— Да мамуль. — как только вышла из улья, сразу приняла вызов.
— Мил, мы уедем в три из дома, прости, пришлось менять билеты, — ее голос был очень виноватым, но ведь она не виновата, я все понимаю.
— Мамуль, ты чего? Ничего страшного, я все понимаю, я хоть поцеловать вас на дорожку успею?