Поезд убийц: читать начало книги онлайн

Впоследствии Мария услышала об этой истории и в свойственной ей ироничной манере похвалила его:

— Ты защитил малышей! Какой ты у нас добрый, Нанао…

— Это вовсе не потому, что я хороший. — В действительности это было связано с крепко засевшим в его памяти образом напуганного ребенка — беззащитного, умоляющего его спасти. — Когда дети в беде, я просто не могу сдержаться.

— То есть у тебя самого какая-то детская травма?

— Это не то, что можно описать простыми словами «детская травма».

— Мода на детские травмы давно прошла, — сказала Мария с некоторым пренебрежением.

Нанао хотел объяснить, что причиной всему была никакая не «мода». Даже если термин «детская травма», или «сердечная рана»[19], превратился в клише, и, в конце концов, у каждого есть какая-нибудь такая травма, люди не способны справиться с болью их прошлого.

— Так или иначе этот Волк, он всегда предпочитает иметь дело с детьми и животными — с теми, кто слабее его, — и это сделало его жестоким. Правда, нет никого хуже этого Волка. И всякий раз, когда чувствует опасность, он начинает трепаться про Тэрахару: «Господин Тэрахара меня защитит, я скажу господину Тэрахаре…»

— Тэрахара мертв.

— Я слышал, что, когда он умер, Волк так рьяно его оплакивал, что чуть не умер от обезвоживания… Что за придурок!

— Ну, по крайней мере, ты провел с ним воспитательную беседу.

Получив от Нанао в челюсть, Волк больше оскорбился, чем пострадал физически. Он густо покраснел, вытаращил глаза и заявил, что, когда они встретятся в следующий раз, Нанао крепко пожалеет об этом. После этого Волк удрал. Это был последний раз, когда они виделись.

Теперь двери синкансэна открываются. Нанао собирается сойти, крепко сжимая ручку чемодана. Их больше не разделяет стекло окна, и он лицом к лицу с человеком в плоской кепке, который выглядит в точности как Волк — просто невероятное сходство. В этот момент человек обращается к нему: «Эй, ты!» — и тычет в него пальцем, так что Нанао понимает: это точно Волк собственной персоной, и никто другой.

Нанао пытается сойти на платформу, но физиономия Волка представляет собой сплошную маску угрюмой целеустремленности, когда он бросается вперед, оттесняя Нанао в глубину тамбура.

— Вот я счастливчик, что тебя здесь повстречал! — Волк прямо-таки сияет от радости. — Какая удача! — Его ноздри раздуваются, будто он почуял добычу.

— Давай в другой раз. Мне нужно сойти с поезда. — Нанао говорит тихо, боясь, что громкий разговор может привлечь ненужное внимание истинного владельца чемодана.

— Ты чё, думаешь, я тебя вот счас взял так и отпустил? Мне нужно сравнять с тобой счет, приятель!

— Давай в другой раз сравняем. Я на задании. И вообще, лучше давай оставим это, я прощаю тебе все твои долги.

«Нет времени» — и едва эта короткая мысль вспыхивает в сознании Нанао, двери быстро закрываются. Синкансэн отправляется, равнодушный к затруднительному положению, в которое попал Нанао. Он слышит раздающийся откуда-то голос Марии: «Простая работа, проще некуда». Ему хочется закричать от отчаяния. И в конце концов именно это он и делает.

Принц

Он открывает раскладной столик и ставит на него бутылку воды, затем надрывает по линии упаковку шоколадных драже и закидывает одно из них в рот. Поезд покидает подземную станцию Уэно и возвращается в верхний мир. Несколько облаков плывут по небу, но по большей части оно сияет чистой синевой. «Небо такое же солнечное, как мое настроение», — думает он. За окном слева показывается поле для гольфа, как будто накрытое гигантской москитной сеткой. Оно проплывает мимо, и появляется школа: ряд прямоугольных бетонных строений, за окнами снуют ученики в школьной форме… Это средняя или старшая школа, и Принц Сатоши посвящает какое-то время обдумыванию этого вопроса, но практически сразу же приходит к выводу, что это не имеет никакого значения. Все они одинаковы. Ученики средней школы — такие, как он сам, или ребята постарше, — все они на одно лицо. И такие предсказуемые… Он поворачивается к сидящему рядом Кимуре. Тот являет собой яркий пример того, как люди удручающе скучны.

Сначала он отчаянно пытался вырваться, хотя весь перемотан скотчем и в любом случае никуда не смог бы пойти. Принц отобрал его пистолет и теперь держал его между ними направленным на Кимуру — так, чтобы никто посторонний не смог увидеть. «Да успокойся же ты наконец, это ненадолго. Дедуля, если ты не дослушаешь мою историю до конца, потом сам же будешь об этом жалеть, потому что история интересная». По крайней мере, эти слова заставили Кимуру притихнуть.

— Вот что мне любопытно, дедуля. Тебе самому не показалось, что здесь что-то не так? Ученик средней школы вроде меня едет в одиночестве на синкансэне, и ты с такой необыкновенной легкостью обнаруживаешь, где именно он сидит? Тебе не приходило в голову, что это может быть ловушкой?

— Так ты сам и слил эту информацию?

— Ну, я же знал, что ты будешь искать меня, дедуля.

— Я стал искать тебя потому, что ты исчез. Залег на дно, перестал появляться в школе…

— Я и не думал прятаться. А в школу не ходил, потому что мой класс на карантине.

Это было правдой. Хотя, конечно, он перестал появляться в школе чуть загодя до того, как в классе начался сезонный грипп и им было сказано оставаться дома в течение недели. Эпидемия и не думала ослабевать в эту последующую неделю, и занятия не возобновились и на следующей. Учителей не заботили пути передачи гриппа и его инкубационный период, а также то, в каком проценте случаев заболевание протекает тяжело, — они просто следовали правилам, согласно которым если определенное количество учеников заболевало, то весь класс должен был сидеть по домам. Принц был с этим категорически не согласен. Как можно слепо идти на поводу правил, избегая любых рисков и вместе с ними — всякой ответственности? Засадить всех по домам — отличная идея, как будто учителя добровольно отключили свои мозги… глупцы, все они казались Принцу глупцами. Ни единой попытки разобраться в вопросе, провести анализ, проявить инициативу…

— Знаешь, чем я занимался на этих карантинных каникулах?

— И чем же?

[19] В японском языке есть идиоматическое выражение кокоро но кидзу, что буквально означает «рана на сердце» (при этом имеется в виду незалеченная психологическая травма).