Помолчали. Потом пожилой сказал:
— Значит, в самое время угодили.
— Даем полные обороты!
— Поздновато. Ишь написано, прием до трех. Революционный порядок блюсти надо всегда.
— Завтра-то, может, поздно будет?
— Как так? Утречком и явимся.
— Или мы одни в отряд стремимся? Завтра к утру он, поди, уже сформирован будет.
Это убедило пожилого. Он бросил:
— Пошли!
И они пошли. Впереди два военных моряка, чуть сзади — парень с тощей котомкой за спиной.
— Куда путь держишь? — спросил Ефим.
— К Маркину, — выпалил Василий Никитин и торопливо, боясь, что его не поймут, прогонят, заговорил о своей жизни, о том, что не видать ему счастья, если не победит революция. Так сказал Маркин!
Моряки выслушали его. Потом пожилой сказал:
— Мы воевать будем.
Никитин промолчал.
— На фронте, парень, и убить запросто могут,— заметил Ефим.
И опять Никитин ничего не ответил.
Дальше пошли плотной кучкой.
Когда уже подходили к Сорокинскому подворью, Василий спросил:
— А примут меня?
Ефим хотел ответить насмешкой, но взглянул на парня, и пропала охота шутить, прикрикнул:
— Живей шагай! Флот плаксивых не любит!
О МАРКИНЕ И ДРУГИХ
Хотя Никитин считал, что у него очень мало шансов быть принятым в отряд, но вечером того же дня все моряки Волжской флотилии прочли:
г. Нижний Новгород 30 июня.
Ежедневно множатся ряды доблестных защитников революции! Близок тот час, когда наш отряд будет полностью укомплектован личным составом и подготовлен к боям с врагами. В грядущих боях правда восторжествует, мы победим, товарищи!
Приказываю:
Боцмана Российского военного флота Карпова Макара Петровича, призыва 1907 года, — зачислить добровольцем и назначить боцманом на канонерскую лодку «Ваня».