Бешеный уныло покачал головой и положил себе в тарелку бобов.
– Это мне не по карману, Малыш. Мне ведь нужно всего несколько штук. Я бы взял дюжину-другую по десять долларов штука. Даже по двадцать взял бы, но только не всю партию.
– Все или ничего, – отрезал Смок.
– Послушайте, – в порыве откровенности сказал Бешеный, – я расскажу вам все начистоту, только пускай это останется между нами. Вы ведь знаете, мы с мисс Эрол были помолвлены. Ну, и теперь она со мной порвала. Это вы тоже знаете. Это все знают. Яйца мне нужны для нее.
– Ха! – зло усмехнулся Малыш. – Так вот зачем они тебе понадобились? Не ожидал я от тебя!
– Чего не ожидал?
– Это просто низость, скажу я тебе! – воскликнул Малыш, охваченный благородным негодованием. – Я не удивлюсь, если кто-нибудь всадит в тебя пулю, ты этого заслуживаешь.
Бешеный вспыхнул, готовый разразиться одним из своих знаменитых припадков ярости. Он сжал вилку с такой силой, что она согнулась, голубые глаза его метали молнии.
– Слушай, ты это про что? Если ты думаешь, что у меня плохое на уме и я это скрываю…
– Я знаю, что думаю, – упрямо возразил Малыш. – Уж, конечно, тут ничего не скроешь. Кидают только в открытую.
– Что кидают?
– Яйца, сливы, мячи, да мало ли что. Только ты просчитаешься, Бешеный. Публика этого не потерпит. Хоть она и артистка, а ты не имеешь права закидать ее на сцене яйцами.
Казалось, Бешеного вот-вот хватит удар. Он судорожно глотнул горячего, как кипяток, кофе и понемногу пришел в себя.
– Ошибаешься, Малыш, – неторопливо, холодно сказал он. – Я не собираюсь закидать ее яйцами. Ты пойми! – с жаром выкрикнул он. – Я хочу поднести ей яйца на тарелочке, сваренными всмятку, она их очень любит.
– Так я и знал, что этого не может быть! – обрадовался Малыш. – Уж кто-кто, а ты не способен на такую подлость!
– Вот и хорошо, – сказал Бешеный, решив не обижаться. – Но перейдем к делу. Теперь вы знаете, зачем мне нужны яйца. Они мне нужны до зарезу.
– До того, что возьмешь их за девять тысяч шестьсот двадцать долларов? – спросил Малыш.
– Да ведь это просто грабеж! – возмутился Бешеный.
– Это сделка, – отрезал Смок. – Ты что думаешь, мы их накупили, чтобы поправить свое здоровье?
– Да поймите вы! – взмолился Бешеный. – Мне нужно только две-три дюжины, не больше. Я вам заплачу по двадцать долларов за штуку. А остальные мне куда девать? Сколько лет я жил здесь и не ел яиц, уж как-нибудь и дальше без них проживу.
– Да ты не горячись, – посоветовал Малыш. – Не нужны они тебе – и не надо. Мы тебе их не навязываем.
– В том-то и штука, что они мне нужны, – жалобно сказал Бешеный.
– Что ж, ты знаешь, во сколько они тебе обойдутся – в девять тысяч шестьсот двадцать долларов, а если я сосчитал неправильно, можно пересчитать.
– А вдруг от них не будет толку? – возразил Бешеный. – Вдруг мисс Эрол уже разлюбила яйца?
– По-моему, мисс Эрол стоит десяти тысяч, – спокойно вставил Смок.
– Стоит! – Бешеный вскочил и дал волю своему красноречию. – Да она стоит миллиона! Она стоит всего, что у меня есть! Она стоит всего золота, сколько его есть на Клондайке! – Он снова сел и продолжал спокойнее: – Но это не значит, что я должен просадить десять тысяч долларов на ее завтраки. Вот что я предлагаю. Одолжите мне дюжины две яиц. Я отдам их Славовичу, и он преподнесет их ей от моего имени. Она мне уже сто лет не улыбалась. Если эти яйца подарят мне ее улыбку, я заберу у вас всю партию.
– Согласен ты на этих условиях подписать контракт? – спросил Смок, спеша поймать его на слове: он-то знал, что Люсиль Эрол улыбнется!
Бешеный даже рот раскрыл.
– Быстро же у вас дела делаются, – сказал он не без злости.
– Мы только соглашаемся на твое предложение, – ответил Смок.