Смок вылил еще три яйца на горячую сковороду и через несколько минут поставил яичницу перед гостем. Тот смотрел на нее во все глаза; Малыш признавался потом, что ему страшно стало: вдруг Бешеный сунет яичницу в карман и удерет…
– А пожалуй, даже самые богатые тузы в Штатах не едят так, как мы, – ликовал Малыш. – Вот мы сейчас втроем уплетем яиц на девяносто долларов, и хоть бы что.
Бешеный уставился на быстро исчезающие яйца и словно окаменел.
– Ешь, ешь, – подбодрил его Смок.
– Они… не стоят они по десять долларов! – медленно произнес Бешеный.
Малыш принял вызов.
– Всякая вещь стоит столько, сколько можно за нее получить, так? – спросил он.
– Да, но…
– Какие тут «но»? Я же говорю, сколько мы можем за них взять. По десять долларов за штуку, это как пить дать. Имей в виду, мы со Смоком – яичный трест. Раз мы говорим – десять долларов штука, значит, так оно и будет. – Малыш тщательно вытер свою тарелку лепешкой. – Я, кажется, мог бы съесть еще яичко-другое, – вздохнул он и положил себе бобов.
– Как же это вы так едите яйца, – с упреком сказал Бешеный, – это… это просто нехорошо!
– Уж такая у нас со Смоком слабость, страшно любим яйца, – извиняющимся тоном объяснил Малыш.
Бешеный без особого удовольствия доел свою яичницу и неуверенно посмотрел на двух друзей.
– Послушайте, ребята, вы можете мне оказать большую услугу, – начал он, нащупывая почву. – Продайте мне, или одолжите, или подарите, что ли, этак с дюжину яиц.
– Сделай милость, – ответил Смок. – Мне и самому иной раз до смерти хочется яичницы. Но не такие уж мы бедняки, чтобы брать деньги за угощение. Ни гроша не возьмем. – Тут его под столом сильно ударили ногой, и он понял, что спокойствие изменяет Малышу. – Так сколько тебе, Бешеный, дюжину?
Бешеный кивнул.
– А ну, Малыш, поджарь ему еще дюжину, – сказал Смок. – Вполне сочувствую. Было время, я и сам мог уплести целую дюжину зараз.
Малыш вскочил, но Бешеный удержал его.
– Нет, не надо жарить, – сказал он. – Мне нужны сырые яйца.
– Ты что, хочешь взять их с собой?
– Вот-вот.
– Какое же это угощение? – запротестовал Малыш. – Это… это уже купля-продажа.
– Это совсем другое дело, Бешеный, – поддержал Малыша Смок. – Я думал, ты просто хочешь их съесть. Понимаешь, мы затеяли одну коммерческую операцию.
Грозные огоньки в голубых глазах Бешеного разгорелись ярче обычного.
– Я заплачу вам, – бросил он. – Сколько?
– Но не за дюжину, – ответил Смок. – Дюжину мы продать не можем. Мы не торгуем в розницу, у нас крупная операция. Не будем же мы сами себе портить рынок. Мы скупили все яйца до единого – и продадим их только все сразу.
– Сколько у вас яиц и сколько вы за них хотите?
– Сколько у нас, Малыш?
– Сейчас скажу. – Малыш откашлялся и стал считать вслух: – Девятьсот семьдесят три отнять девять, остается девятьсот шестьдесят два. По десять за штуку – это получается за все вместе девять тысяч шестьсот двадцать кругленьких долларов. Ну и, конечно, мы ведем дело по-честному: за тухлые яйца деньги обратно, только тухлых тут нет. Вот уж чего я никогда на Клондайке не видал, так это тухлых яиц. Самый последний дурак не повезет сюда тухлые яйца.
– Правильно, – поддержал Смок. – За тухлые яйца деньги обратно. Стало быть, вот что мы предлагаем, Бешеный: плати девять тысяч шестьсот двадцать долларов, и все яйца на Клондайке до единого – твои.
– А потом ты продай их по двадцать за штуку – и выручишь вдвое, – посоветовал Малыш.