Сезар (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как это случилось? — спросил он, не отрывая руки от торса и гладя поврежденную кожу пальцами.

Феликс пожал плечами, словно не хотел говорить. Потом дернул уголком губ и глухо объяснил:

— Я был любопытным ребенком, а нянек у меня было слишком много, чтобы хоть кто-то из них в итоге смог за мной уследить. В результате я отправился смотреть, что из себя представляет огонь в камине, а упал в него сам. Меня успели спасти. Зачем-то…

Сезар машинально кивнул и только после этого нахмурился:

— Погоди, что значит зачем-то?

— Затем, что я предпочел бы умереть, чем жить с таким уродством, — мрачно изрек Феликс и спросил: — Разве это не отвратительно жить с таким телом? Моя мать больше не могла на меня смотреть и уехала за границу, а моя невеста разорвала помолвку, когда я счел необходимым открыться ей перед свадьбой.

— Ну и дура — твоя невеста, — весело хмыкнул Сезар, не прекращая беспорядочно бродить руками по торсу Феликса. — Хотя полагаю, ты преследовал именно такую цель, учитывая твои предпочтения в интимной сфере, не так ли?

Феликс с удивлением взглянул на него:

— Погоди, ты что, и правда не испытываешь отвращения, глядя на все… это? — он брезгливо кивнул на свою исчерченную шрамами грудь.

— Тю! — развеселился Сезар. Вскочил на ноги и приблизился к окну, чтобы лунный свет как следует омыл его тело. — Смотри! — с этими словами он принялся тыкать пальцем, перечисляя свои боевые заслуги: — Вот это шрам от ожога — торговец на рынке ткнул в меня горящим факелом, когда я попытался стащить у него с прилавка яблоко. Мне тогда было восемь, и я подыхал от голода, — Сезар продемонстрировал огромную бледную звезду, которая украшала его ребра. — Вот это меня отделал ножом Шабинэ со своими головорезами, когда решил, что я утаиваю от него часть выручки, — Сезар несколько раз ткнул пальцем в страшные рваные полосы, украшавшие живот вдоль и поперек. — Вот это меня протащило за лошадью, когда я запутался ногой в стремени, — Сезар повернулся спиной и продемонстрировал изувеченную спину, скромно умолчав, что лошадь была не его. — И еще я отморозил мизинец, когда ночевал на улице в двенадцать лет, его пришлось ампутировать, чтобы спасти ногу.

Феликс смотрел на него с восхищением, совершенно забыв прикрываться простыней.

— Ну?! — расплылся в гордой улыбке Сезар. — Противно?

Феликс отрицательно помотал головой и улыбнулся:

— Нисколько…

Сезар приблизился к постели, сел на край и, повинуясь какому-то непонятному порыву, подобного которому не испытывал ни разу в жизни, обнял лицо Феликса ладонями.

— Теперь займешься со мною любовью? — спросил он, пытливо вглядываясь в глаза Феликса, и торопливо прибавил: — Без повязки, без смущения, без дурацких мыслей об уродстве. И без денег?

— Ты готов заниматься со мной любовью бесплатно? — без улыбки ответил Феликс, и Сезар тут же пожалел о сказанном. Все-таки сто пятьдесят монет, черт побери! Однако глаза Феликса, зажегшиеся надеждой, стоили того, чтобы забыть о них навсегда.

— Конечно! — уверенно заявил Сезар, заталкивая мысли о карточном долге поглубже, чтобы подумать обо всем этом после. Не теперь. А сейчас… Он потянул Феликса на постель, укладывая на спину. На то самое место, где ранее лежал сам с завязанными глазами. Навис над ним, уперся локтями и принялся за дело, понимая, что никогда в жизни и ни для кого так не старался. Он исцеловал и исследовал языком обожжённую кожу, начав с линии подбородка, спустился по кадыку, заласкал разлет ключиц и стал медленно и неумолимо съезжать вниз, не забывая восполнить пальцами ласку там, где не успевал языком. Он прислушивался не к своим ощущениям, а к дыханию Феликса, который обессиленно закрыл лицо руками, когда Сезар обдал теплым дыханием напряженную истекающую смазкой головку члена, который, слава богу, не пострадал, только лобок был лишен растительности. Сезар припомнил все, что видел в борделе, подсматривая за самыми искусными шлюхами, и принялся за дело. Он старательно высовывал язык и влажно-пошло похлопывал головкой члена по нему, он ввинчивал напряженный кончик языка в дырочку на самой вершине и терся лицом о ствол. Странно, но ни вкус, ни запах не озадачивали. Хотелось, чтобы Феликс запомнил эту ночь навсегда. В результате его стараний тот отнял ладони, сам приглашающе широко развел бедра и, задыхаясь, прижал подбородок к груди, чтобы не пропустить ничего из того, что проделывал своим языком партнер. Сезар, заметив внимание к своим действиям, удвоил старания, а заодно, старательно увлажнив указательный и средний палец левой руки, стал ненавязчиво кружить вокруг аккуратного светло-коричневого ануса Феликса, распаляя еще больше, пока тот не выгнулся дугой, сжав простыни в кулак так, что те затрещали, и болезненно дернулся, пытаясь отстранить Сезара. Однако, правильно поняв его действия, тот, напротив, насадился горлом на пульсирующий член и с непривычки здорово поперхнулся. Его судорожное кудахтанье с чужим членом во рту стало последней каплей для Феликса, который вцепился в буйные кудри Сезара тонкими бледными пальцами и бурно кончил, постанывая и не выпуская его голову из рук, пока последняя сладкая судорога не прошила тело. Только после этого он откинулся на подушки и довольно вытянулся. Однако у Сезара было свое представление о том, как получать удовольствие. Он бесцеремонно перекатил напрочь забывшего про шрамы Феликса на живот. Вздернул его на колени и весьма недвусмысленно шлепнул по аристократически бледному заду, срывая громкий протестующий вопль. Придержал давшего деру Феликса одной рукой на талии, второй на плече и задал такую порку, что через несколько минут тщательно вылизанный и растянутый анус довольно захлюпал под его членом, а сам Феликс только громко и совершенно неизящно подвывал на каждом толчке, пытаясь перехватить и облизать пальцы Сезара. Тот наконец потерял терпение и сам направил руку бедолаги, чтобы переключить внимание на его собственный член, и Феликс быстро задвигал кистью, кусая губы, гася крики наслаждения. При этом изогнулся так призывно, что у Сезара в глазах потемнело, и он кончил быстро, неожиданно и остро, пока Феликс под ним, содрогаясь, пачкал простыни последними каплями спермы.

Под утро Феликс наконец уснул, уткнувшись Сезару лбом между лопатками. К тому времени Сезар опробовал на нем весь арсенал из репертуара борделя Клотильды и основательно вымотался. Однако спать не собирался — убедившись, что дыхание любовника выровнялось, быстро натянул разбросанную одежду и, взяв сапоги, вынырнул в коридор, где застал всклокоченного и донельзя возбужденного Базиля, вынужденного всю ночь выслушивать хриплые стоны, крики и животный вой, который попеременно издавали оба.

— Отвези меня обратно, — хмыкнул Сезар, испытывая злорадство при виде того, как Серый человек стал за ночь малиновым, ну по крайней мере на лицо.

— Глаза я тебе все-таки завяжу, обормот, — едко пробормотал Базиль, и Сезар только беспечно пожал плечами. Ужасно хотелось рухнуть в собственную постель и заснуть. И все же тихое, почти не различимое «спасибо», которое шепнул ему на прощание несгибаемый сухарь, он услышал.

***

Кулона матушки Сезар хватился наутро и не расстроился, а скорее задумался. Потому что это был первый раз в его жизни, когда нечто более значимое заслонило от него его собственные интересы. Себя Сезар считал пройдохой и мошенником и моральными мучениями по поводу собственных поступков обременен не был. Так что то, что случилось вчера ночью, стало для него сюрпризом. Впрочем, возвращаться в гулкий пустой особняк он не собрался. Герцоги не снисходят до мелких обормотов вроде него. Даже если под покровом ночи герцогское тело выгибало как тугой лук в его руках и искусанные губы шептали такое, что видавший виды Сезар при воспоминании об этом краснел и бегал от Клотильды, которая целый день добивалась грязных подробностей и скандалила по поводу того, что Сезар так и не взял с клиента денег. Особенно поэтому.

А вот кулон матушки вернуть следовало.

Найти огромный серый дом с колоннадой не составило труда, хоть накануне его два раза провезли в экипаже мимо. О его владельце ходило столько слухов, что ни один из них нельзя было принимать на веру. И то, что его владелец герцог Бонате богат, как Крез, и что страшен, как чудовище, и что одинок, как луна в небе. В свете он не показывался, женат не был и у себя в доме приемы не устраивал. Зато писал и публиковал под псевдонимом Марко Пабло увлекательные романы, которыми зачитывался не только их скромный городок, но даже столица.

Сезар мог пройти через главный вход, но его сущность мелкого воришки подсказывала, что чем честнее и прозрачнее его намерения, тем меньше шансов, что его поймут правильно. Ведь по сути ему первый раз в жизни ничего не было нужно. Все, что хотел, — вернуть свое.

Он легко перемахнул через зеленую изгородь, пригнувшись, миновал внутренний дворик с фонтаном и нырнул в сад, куда выходили высокие двустворчатые окна главного здания. Стараясь не шуршать гравием, направился к тому единственному окну, что было широко распахнуто по случаю прекрасной летней погоды. И даже не удивился, обнаружив застегнутого на все пуговицы Феликса за огромным столом, заваленным книгами, тетрадями и ворохом свитков. Давешний клиент что-то сосредоточенно писал, хмуря светлые брови. Белоснежный шарф плотно обхватывал его шею, испещренную шрамами, а пальцы сжимали перо, однако сама рука оставалась недвижимой.

Сезар перескочил через подоконник и замер перед столом, думая, что ничего в сущности не мешает Герцогу поднять тревогу. Мелкого воришку без рода и племени, вышибалу из борделя Клотильды Бонапри, Сезара, чью фамилию не знал никто, включая его самого, вышибли бы из герцогского особняка в два счета. Однако, завидя его, Феликс потянулся не к колокольчику, чтобы поднять тревогу, а к своему горлу. Дрогнул взглядом, засмотревшись на Сезара, и потянул из-под белоснежного шарфа, душившего шею, золотую цепочку, на которой Сезар с огромным облегчением опознал собственный кулон.

— Полагаю, ты пришел за этим, — глухо произнес Герцог и посмотрел на Сезара так, словно бросал ему вызов. Тяжелый кулон прокрутился на тонкой цепочке и вспыхнул в луче солнца. Сезар подумал, что у сердца — там, где хранил кулон все это время Феликс, тот успел пропитаться его теплом.

Сезар не имел обыкновения долго раздумывать над собственными действиями или врать там, где можно говорить правду. Поэтому он шагнул к столу, обогнул его и склонился над Феликсом так, как склонялся вчера, делясь без остатка своим безоблачным оптимизмом, уверенностью в том, что все будет хорошо, и самим собой.