Член мэра, до этой поры лениво возлежавший на яйцах, заинтересованно дернулся. Как бородатому лиходею удалось его просчитать, уму непостижимо. Потому что тайна была страшная и никто, кроме зама Антона, о ней не знал. Чтобы хоть частично воплощать мечты в жизнь, мэру приходилось мотаться в одно элитное германское заведение, узко специализирующееся на удовлетворении потребностей однополого характера. Однако никакую задницу Федя Марченко подставлять не собирался. Ни добровольно, ни в качестве предмета спора. Хотя Марченко был очень даже ничего. Но да не обломится ему. Выполнять обещания Федор не собирался. А раздавать не стеснялся. Вспомнил амбалов-телохранителей на площадке, улыбнулся вежливо.
— А давай! — и стиснул протянутую ладонь. Дернулся обратно и понял, что попал. Прямо в душу черные глазюки глянули.
— Только имей в виду, — перестал вдруг улыбаться Марченко. — Не думай меня обмануть. Мать моя цыганкой была. Захочешь судьбу провести, ох как пожалеешь… Судьба везде найдет!
Лень почувствовал, как мурашки толпой протопали от загривка к предмету спора, и, шумно сглотнув, выдернул ладонь из крепкой лапы. Как-то вдруг в мозгу пронеслись непонятные и очень неприличные видения, где частично обнаженный, частично затянутый в черный латекс Марченко лениво поигрывал в руке плеткой, и погасли.
— Всего хорошего! — закруглил беседу Федор и рванул на выход. Скатился через четыре пролета, мимо ничего не понимающих охранников, вывалился на свежий воздух и только тут перевел дух. Осмотрел злорадно растрескавшийся фасад здания, прикидывая, где тут два окна Марченко и, определившись, вскинул в ту сторону свой гордый средний палец.
— Вот тебе, а не рудник! — желчно прошипел он. — Вот тебе, а не моя задница!
Оправил пиджак и, все еще храня молчаливо-гордый жест, шагнул не глядя к распахнутой дверце машины. Сделал еще шаг, подцепил носком дорогущей замшевой туфли выбоину на асфальте, покачнулся и рухнул всей своей холеной тушей навзничь.
***
— М-да-а, — Антон еще раз обозрел заключенный в гипс средний палец мэра и вскинул глаза. — Ты понимаешь, что следующий месяц, а то и два всему городу будешь «фак» показывать?
— Антон, а если правда? Ну что у него мать цыганка? Первые два отчета — липа чистой воды. И что мне прикажешь потом делать? Жопу подставлять? — взъярился Федор, пытаясь пристроить поудобнее пострадавшую конечность.
— Как это? — равнодушно обронил Антон, мысленно перелистывая каталог с яхтами, которые были весьма реальны после подписания контракта с американцами. Ленивая жопа Леня его сейчас беспокоила меньше всего.
— Как это? Как это?! Я только сказал, что, дескать… — мэр понизил голос, — фиг тебе, а не задница. И вот результат! Тут же себе палец сломал! Тот самый, которым… — Лень снова показал заму «фак».
— Ай, да перестань! — оборвал его Антон и приблизился к окну. — Мы своего добились. Диссидента твоего нет.
— Как нет?! — заново переполошился Лень и затравленно оглянулся, словно опасаясь, что Марченко успел пробраться в его тылы. — А где он?
— Да какая разница! — удивился Антон. — Ты что, веришь во всю эту хреноту, которую он наговорил? Про задницу, про цыганку? У тебя ж телохранители. За тобой власть! Кто его к тебе подпустит? Не будем мы окончания его независимой экспертизы дожидаться. Через пять дней все подпишем. Ты представь, какие там деньжищи! А ты за свою задницу жмешься. Ерунда все это с цыганкой!
— Не ну… — Лень попытался почесать нос правой рукой, но чуть не ткнул себе пальцем в глаз и почесался левой. — Ерунда, конечно…
— Во-о-от, — поддержал его Антон.
Лень выдохнул и неловко открыл левой ладонью коньячный ящик. Надо было нервы успокаивать.
— Ты прав, Антон, — твердо сказал он и подцепил полупустую бутылку. — Чот я себя накрутил. Рудник запустим, а до задницы моей он не доберется никогда и ни за что!
При этих словах бутылка вдруг потяжелела, стала подвижной, как ртуть, и в следующую секунду обрушилась к его ногам снопом коньячных и стеклянных брызг.
Лень побледнел и поднял глаза на Антона.
— Или доберётся?
***
— Что это? Два мужика? А почему они голые? — Федор не только вытянул шею, но и до кучи постарался ее вывернуть так, чтобы рассмотреть лежащую перед ним карту. Даже со стула привстал.
— Му-у-ущина, сядьте! — не выдержала обмотанная в черный балахон и сильно заспанная женщина-гадалка. На часах было два ночи, и фиг бы она сейчас села делать расклад, если бы не пятьсот евро, которые ей сунули в нос прямо с порога, после того как заполошная трель звонка смела ее с кровати. Она первым делом подхватила с пола жирную кошку по кличке Жрица, которую из-за привычки жрать по восемь раз в день и для краткости пришлось сократить в Жирю, потом метнулась к комоду за документами, наконец к сливному бачку за плотно завернутой в три полиэтиленовые пакета пачкой наличных, и все это время звонок звенел в ушах, мозгах и печенках.
— Горим?! — распахнула она нараспашку дверь, прижимая к себе Жирю, и замолчала, озадаченно оглядывая странного визитера. Тот был бледен, явно встревожен и шибко нетрезв, что подтверждало амбре, в котором Яна профессионально учуяла отменнейший коньяк. Мраморно-белый лоб мужика рассекала надвое багровая ссадина, в придачу правой рукой он показывал «фак», правда загипсованный, но от этого не менее обидный. Лицо ночного посетителя было смутно знакомым, но где именно его видела, она припомнить не могла.
— Ядвига Солнечная? — уточнил ночной гость и, не дождавшись ответа, прошел в квартиру, очевидно, не привычный был к отказам. Ядвига, которую попроще называли Яной, а совсем уж проще Ирой, аккуратно выглянула на лестничную клетку и, заприметив двух хмуро-сонных и квадратно-угрюмых «людей в черном» пролетом ниже, вздохнула и направилась за мужиком вслед. Политики и бизнесмены были у нее самыми частыми клиентами. Настолько частыми, что по сути она, да еще ее первый конкурент Стелла Ночная, и определяли политический курс города Нижнепыжменска. Жиря недовольно попыталась полоснуть ее по голой лодыжке лапой, но промахнулась и равнодушно разлеглась поперек коридора. И вот спустя десять минут Ядвига прокляла все на свете, потому что клиент был ну очень нервный.
— Это не два мужика, это мужчина и женщина, да в принципе и неважно. Это старший аркан…
— Да какая ж это женщина, у нее и груди-то нет! — уличил ее мужик, тыкая мимо карты гипсом.
— Ну так у нее и члена нет, — огрызнулась Ядвига. — Чего вы придираетесь? Эти карты больше ста лет назад нарисовали!