Нефертити: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мотылёк посмотрел на оракула большими грустными глазами, всё ещё не понимая, как, не двигаясь с места, прорицатель смог изменить движение меча, всегда ему подвластного? Однако Азылык, хоть и смотрел на него, но не проронил ни слова, лишь склонил голову, как бы прося прощения за это смертельное движение меча, свершившееся по его воле. Так и не дождавшись объяснений, мотылёк вспорхнул и полетел в сторону Евфрата, чтобы проститься с властителем, которого по-своему любил. Три дня ему ещё отпущено незримо порхать на земле, а за это время боги решат его дальнейшую судьбу: какое существо наделить его душой — травинку, козявку или носорога. Хашша не скоро вернётся на землю в человеческом обличье. Пройдёт семь или восемь веков, прежде чем придёт его черёд снова стать двуногим и говорящим. И пригодятся ли тогда его воинские доблести?..

— Интересно, какая же душа у Суппилулиумы? — провожая долгим взглядом мотылька, промолвил вслух прорицатель. — Какой-нибудь сурок с крыльями? До орла, несмотря на принадлежность к царскому роду, ему не дотянуть.

Оракул слез со своей хромоножки, по-дружески похлопал её по спине и пересел на вороного конька заспинника. Неожиданно погрустнел, шумно вздохнул и посмотрел в сторону Евфрата, куда улетел мотылёк Хашши. Взгляд был долгий и летящий, как стрела.

Она в то же мгновение долетела до берегов Евфрата, намного опередив душу телохранителя и, превратившись в тонкую невидимую иглу, впилась в спину хеттского вождя меж лопатками. Тот резко выпрямился, почувствовав странный укол, развёл в сторону руки, поморщился. Войско уже выстраивалось на прибрежной дороге, чтобы ускоренным маршем двинуться на Вашшукканни, военачальники отдавали последние приказы, выравнивая линии и промежутки между колоннами, ожидая, когда затрубят рога и можно будет выступить. Убитых похоронили тут же, без особых почестей. Самодержец спешил, подгоняя тысяцких и сотников, как колесничих, так и конных, юлой крутился на одном месте, готовый, не раздумывая, кинуться в битву. И вдруг этот странный укус меж лопаток, заставивший его сразу же сникнуть, отвести коня в сторону и почти на час позабыть о спешке. Яростный огонь угас в зрачках, ослабла в руках узда, и уши неожиданно заложило, да так, что повелитель перестал слышать земные звуки. Самодержец медленно оглянулся и посмотрел в ту сторону, где ещё утром располагался их лагерь. Послышался странный хрипловатый смешок, и Азылык вдруг заговорил столь отчётливо, словно стоял у него за спиной. Полководец резко обернулся, но вокруг никого не было, он один стоял на берегу реки.

— Нечего суетиться, надо возвратиться и разбить лагерь на прежнем месте, — проговорил прорицатель тем спокойным голосом, каким всегда давал ему советы. — Время не для войны, ты же сам это чувствуешь!

— Но мы сами только что снялись оттуда! — опомнившись, ответил правитель, с трудом сопротивляясь воле гадателя. — Да и безрассудно возвращаться назад, коли мы пришли завоёвывать чужое государство! Это равносильно бегству!

— Это не бегство, а тактический манёвр, — успокаивая, проговорил прорицатель, и снова послышался его хрипловатый смешок. — Нельзя, не проверив дороги, вести своё войско! Тридцать ратников ты уже потерял, не получив ни пяди чужой земли! Так разве ведут войну?! Опомнись! Кроме того, можно договориться с Сутарной, и он добровольно станет платить тебе дань. Ты же, не потеряв ни одного ратника, достигнешь своей цели, как это случилось в Хайасе. Разве ум слабее меча?.. Ты прогнал меня, потому что тебе приятнее достигать цели своим путём, выказывая личную храбрость. Тебя раздражает моя правота, мои советы. Но разве они дурны? Разве я не пекусь о твоём благе? Меня оскорбила твоя неблагодарность, и я ушёл. Так не поступают с теми, кто много лет служил тебе верой и правдой!

— Чего ты добиваешься?! — взревел властитель. — Ты хочешь сломить мой дух, сделать из меня свою тень! Но я этого не хочу! И я всегда сам буду решать, что мне делать и куда вести своё войско! В Митанни, в Сирию, Египет, куда мне заблагорассудится, и никто меня не остановит! Слышишь, никто! И уж тем более ты и твои глупые предсказания! Я один хочу царствовать на этой земле, и другого властителя, кроме меня, не будет!

В ответ послышалось странное шелестение, и правитель услышал насмешку оракула. Он разъярился ещё больше, выхватил меч, готовый наказать обидчика, обернулся, но заметив потрясённые взгляды своих военачальников и всего войска, терпеливо ожидающих приказа полководца, успокоился и вложил меч в ножны.

Прошло полтора часа после отъезда Хашши, войско давно переправилось через Евфрат и теперь в молчаливом изумлении взирало на своего повелителя, в одиночестве застывшего на берегу Евфрата и не сводившего пристального взгляда с того места, где недавно был разбит их лагерь. Суппилулиума, будто позабыв обо всём на свете, поджидал слугу, проклиная его тупую преданность и столь долгое отсутствие. Телохранитель, конечно же, не ребёнок, не заплутает и найдёт их, если они без него двинутся дальше. Но правитель жаждал увидеть не своего заспинника. Ему вдруг захотелось взглянуть на самоуверенный и обычно безмятежный лик оракула, насладиться тем, как провидец станет вести себя в предсмертный миг.

Царь, как никогда, жаждал его смерти. Вот уж где ему потребуется мужество.

Стоило, конечно, признать, что утренние опасения Азылыка оказались не напрасными: при переправе их поджидала засада, и прорицатель это почувствовал. Не исключено, что и митаннийские волхвы теперь ворожили им несчастья, ибо другого способа спастись у Сутарны не было, потому они и поставили прочный заслон видениям хеттского оракула, и тут властитель зря на него рассердился. Однако гадатель посмел без его разрешения уйти из лагеря, сбежать, как изменник, а значит, опять же, достоин смерти. И эти мстительные желания, подобно голодным псам, разрывали его душу на части и не давали ему отправиться дальше.

Военачальники, сидя на конях, сиротливой группой держались в десяти шагах от властителя, испуганно перешёптывались, недоумённо поглядывая на него и не смея напомнить, ради чего они пересекли границу чужеземных владений, ибо хорошо знали беспощадный гнев государя. Он же точно повис в петле, в которую сам влез и которая с каждой секундой всё сильнее затягивалась. Прошёл почти час, ни Хашша, ни оракул не появлялись, а войско не трогалось с места. И вдруг Суппилулиума с кем-то заговорил, а через мгновение яростно закричал, выхватил меч, точно желал отомстить обидчику. Такого никогда с государем не случалось. Начальник колесничьего войска и первый военный советник правителя Халеб первым не выдержал и приблизился к нему.

— Может быть, отправить несколько человек на поиски телохранителя, ваша милость? — почтительно склонив голову, осмелился вымолвить военачальник.

Суппилулиума метнул на него гневный взгляд, приподнялся в седле, снова уставившись на другой берег Евфрата, словно оракул со слугой должны были вот-вот объявиться.

— Ну хватит дуться и метать молнии! Вернись на прежнее место, и тебе самому станет легче, — снова прошептал лисьим шёпотом Азылык. — Не томи людей своей бездеятельностью, приободрись этим мудрым решением!

— Заткнись! — в голос прорычал вождь хеттов, и Халеб, приняв эти слова на свой счёт, опустил голову и, побагровев от столь унизительного оскорбления, вернулся на своё место. «Гнойный царь!» — с яростью прошипел он про себя.

Правитель же не знал, что делать. Злость настолько скрутила его, что, появись в сей миг Хашша с оракулом, властитель приказал бы повесить обоих. Уже солнце выкатилось в зенит и запалило так, что лица воинов покрылись потом. Рассеянные дозоры митаннийцев наверняка за это время успели достичь своей столицы, а потому неожиданности в появлении хеттов у вражеских городских стен не будет. Но пропажа главного оракула — а молва об этом мгновенно распространилась среди войска — заставила всех приуныть ещё больше, и знак будущей беды уже многим рисовался в воздухе.

И точно почувствовав, как меняется настроение воинов, самодержец невероятным усилием воли разорвал петлю злобы, вытащил меч из ножен и, взмахнув им, воскликнул:

— Благодарю всех за чёткую и быструю переправу через Евфрат! Впереди богатые земли митаннийцев! Нас ждут слава и богатства! Вперёд, сыны мои! Прославим имена хеттов, да так, чтоб ваши дети и внуки гордились этими битвами и победами!

Властитель умел вдохнуть боевой дух в своё войско. Не успел он выкрикнуть последние слова, как воины троекратно хором ответили ему: «Вперёд! Вперёд! Вперёд!». Суппилулиума проехал в начало колонны, дал знак сигнальщикам, и те протрубили начало похода.

Войско выступило. Впереди него на расстоянии сорока-пятидесяти метров покачивались в сёдлах дозорные на тот случай, если на пути приготовлена засада или они заметят приближение вражеской конницы.

Ещё Азылык представил ему все ответные шаги Сутарны, едва тот узнает о нашествии хеттов. К тому времени царица Айя разродится, а если даже этого не произойдёт, правитель всё равно отправит её к дочери Тиу в Египет, ибо на серьёзный отпор он не способен, однако и сдаваться не собирается. И будет биться до конца.

Суппилулиума, услышав это предположение оракула, задумался. Если придётся сражаться за каждое поселение, нарываться на засады и крепости, то в таких мелких осадах и стычках он потеряет немало воинов. А коли Сутарна так любит свою жену и свой приплод, то стоило бы схватить царицу да таким образом принудить правителя к сдаче. Он даже не стал советоваться с Азылыком, снарядил сто всадников и под видом купеческого каравана отправил их в обход границ Митанни, дабы те схватили царицу Айю и тут же подали царю весть о том.

И теперь, продвигаясь вперёд, Суппилулиума раздумывал, успеет или нет его сотня перехватить царицу. Хорошо бы успела. Взмахнув рукой, он призвал к себе Халеба. Тот подлетел к правителю.

— Какая у нас потеря во времени с первоначальным планом?

— Около четырёх часов, повелитель.

— Значит, царица подбирается к границе с Сирией, а нам ещё не меньше двух часов до митаннийской столицы, — проскрежетал зубами царь хеттов.

— Мы замешкались с переправой, — напомнил Халеб.

Суппилулиума ничего не ответил, махнул рукой, отсылая его обратно.