Лесная повесть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пожевав стрельчатых всходов нежной осоки, лосиха забиралась в густой островок ельника и ложилась. По утрам за болотом громко чуфыкали тетерева, трубили журавли, день-деньской воздух был наполнен птичьим трезвоном. Лосиха чутко прислушивалась к звукам.

Ее одолевала усталая истома. Отдыхая, она не двигалась, лежала, откинув ноги, полуприщурив утомленные глаза.

Старый лось не забывал подругу, хотя, изгнанный ею, уже давно жил в стороне. Он осторожно подходил к ельнику, смотрел на лосиху сквозь ветки.

Как-то вечером он вновь навестил лосиху. Просунул голову между ветвей и… встрепенулся: в густяке, вся мокрая, лежала лосиха и усердно лизала двух дрожащих лосят.

Лосята родились необыкновенно большие и крепкие. Уже после первых двух дней они твердо стояли на тонких ножках и с силой толкали тупыми мордочками в упругое вымя матери. Сперва новоявленная семья не выходила из ельника. Потом лосиха одна стала недалеко отлучаться. Чувствуя одиночество, лосята смиренно лежали, не смея пошевелить ухом. Красно-бурая шерсть надежно защищала их от любопытных глаз.

Росли лосята быстро. Мать и отец наделили их отменным здоровьем и крепким складом. Вскоре молодые стали проворно бегать за матерью, пробовали жевать былинки. Лосят все увлекало, все было интересно им. Гонялись за пичугами, резво прыгали через колодины. А набегавшись, безмятежно засыпали, уткнувшись мордами в теплое брюхо матери.

Лоси бдительно следили за безопасностью детей. Когда лосята убегали с глаз, лосиха тотчас догоняла их. При малейшем незнакомом шорохе в лесу семья быстро уходила. В часы отдыха старый лось ложился поодаль и не смыкал зорких глаз.

СУДЬБА ОДИНОКОГО ВОЛКА

Дождался волк весны, выжил серый. Много горьких дней позади. Лежит старый зверь у ручья, вытянув голову на передних лапах. Тепло. Через сеть ветвей на седую шкуру пятнами падает солнце. Журчит серебряная вода, в небе кричит одинокий сарыч. Тихий, мирный звон весны стоит кругом. Давно волк не видел отрадных дней, мучился, а теперь вновь почуял силу в душе своей, смирился, позабыл прошлое. Лежит в знакомом лесу у ручья, нежит старые кости теплом вешним да пожить еще собирается…

Остался в живых после страшного завтрака только он один, старый волк. Зубы, подточенные, надломленные, спасли его: не успел хорошо поесть. Еле ноги унес от деревни в то утро. Катался от боли в снегу, ветки грыз, лапы свои, но выжил.

Потерял волк семью, скучно серому. Выл напролет дни и ночи: звал волчицу, детей звал. Потом стал забывать. Голод заглушил горе.

Худо старому хищнику жить одному. Охотились стаей — дело шло куда лучше. Один — даже мышь не может поймать. Бродил исхудавший волк ночами и днями, а удачи не было. Отощал, сил не стало.

Когда зима перевалила на вторую половину и дни прибыли, зверь ободрился. Пришло время волчьих свадеб. Снова денно и нощно бегал зверь по лесам, только уже не в унынии, а в небывалом подъеме духа. Прислушивался ко всяким звукам, другую волчицу искал. Но ничего не выходило. И не потому, что пары не нашлось. Стар, видно, стал жених, не по нраву пришелся невестам..

В феврале это было. Несколько дней завывала метель. Схоронила, упрятала все под косыми суметами снежными. И стихла. Выбрался волк из глубокой норы, отправился в поле. Долго сидел на высоком холме, слушал ночь. Потом, вскинув голову, осторожно и коротко взвыл. Взвыл и прислушался. Донесся ответный вой. Не медля, волк побежал в его сторону. Проскакал по торному снегу с километр, сел и опять голос подал. Снова вдали послышался вой. Встретились звери. Старый волк деловито обнюхал волчицу, в знак одобрения приветливо помахал облезшим хвостом. Остроухая, поджарая и по-волчьи, наверно, очень красивая, косо смотрела волчица на волка. Кто знает, что нашла в нем худого она, только этим и кончилось их знакомство. Рявкнула грозно волчица, поленом пышный хвост оттянула и прочь ушла…

Стойкая память у старого волка. Лежит у ручья в лесу, который раз переживает несчастную зиму. Но это все позади. Вновь брюхо полное, вновь солнце яркое, чего еще надо серому? Солнце печет, ручей журчит, оскаливши зубы, дремлет хищник…

МЕДВЕЖИЙ ДЕНЬ

Пришла весна и в дремучий бор. Тихим шумом наполнился лес. Деревья расправляли спутанные ветви, дружно пробивалась к свету зелень.

С большим опозданием очнулся медведь в берлоге от зимней длительной дремоты. Оперевшись на широко расставленные передние лапы, долго нюхал воздух. В нос ударил терпкий лесной запах, и он вылез из-под корней старой ели.

Только взошло солнце, и обильные лучи его, как стрелы, насквозь пронзили захламленный бор. В тенистой нависи веток колыхались клубчатые пряди тумана. Земля дышала испариной прелых листьев, хвои, пахло грибами.

Яркий луч пробился сквозь кроны сосен, ослепил медведя. Драно Ухо зажмурился, но морды не отвернул. Так и стоял, сгорбившись, вытянув голову навстречу солнцу.

Худ был медведь. Бока впали, брюхо подтянуло. Безухая голова, что обгорелая кочка, — вытертая, некрасивая. Но это теперь не главное. Пришла весна, и жизнь начинать надо заново. Ни с того ни с сего мишка опрокинулся на спину и давай валяться на мокром валежнике. В стороны разлетались ветки и палки, а медведь все валялся себе, разминая отекшее тело.

Встал медведь, отряхнулся, побрел по лесу. Запнулся, упал. Только встал и опять запнулся… Взглянул на лапы — когтища в вершок длиною! Это за зиму они так вымахали. Подошел к толстой ели, поднялся на дыбы и начал скрести ствол когтями. От когтей, как от рубанка, летела кора, вершина ели качалась и сыпала на медведя сухие шишки. Оскоблил одну сторону добела, на другую перебрался. Когда передние лапы устали, выбрал сук потолще, ухватился за него, подтянулся и стал скоблить дерево когтями задних ног.

Весь день прошел в этой неинтересной, но необходимой работе. Вокруг берлоги там и тут белели ободранные стволы. А вечером, понюхав влажный воздух, зверь вдруг встревожился и снова вернулся к логову. Запутал по привычке следы, залез под ель и на следующий день не вышел.

ВЕСЕННЯЯ НЕПОГОДЬ

Последние дни в погоде происходили непонятные изменения. Солнце, поднявшись над горизонтом, закутывалось в пелену прозрачного тумана и тусклым розовым пятном медленно ползло по небосводу. Стояла напряженная тишина. Умолкли птицы, не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Жарко было, душно.

Прошел еще день. И вот с рассветом всю северо-западную часть неба, как стеной, загородили черные, плотные тучи. Широким фронтом они расползлись по всему небу, и зловещая темнота накрыла землю. Откуда-то со стороны вылетел бойкий ветерок, затейливо в круговороте вертанул пыль на пригорке, удалым голоском пропел в кусте боярышника и, взлетев к тучам, вдруг свалился оттуда грозным, бушующим шквалом. Шквал с ревом пронесся над тайгой.

В дупла, в норы, в лесные крепи попряталось все живое. Одни, вороны кружились у своих гнезд, надрываясь, каркали, захлебывались от ветра.

День закончился сильным похолоданием. Насупилась обманутая природа. Мрачными громадами стоят лесистые старые горы. Пришибленная холодом, трава поникла. Мороз пал на черемуховый цвет.

Серый холодный вечер быстро опустился на зазеленевшие перелески. Все усиливающийся ветер предвещал снег. Уже сейчас в его леденящих порывах проносились одинокие снежинки. Тучи в беспорядке неслись над лесом. Ветер неистово рвал их края, завивал, растягивал, грудил. И вот выплыла из-за гор одна сплошная аспидно-сизая туча. Распластавшись во всю ширь неба, она заслонила свет и швырнула на ветер непроглядную массу мокрого снега. Ветер подхватил снег, в стремительном смерче поднял снова к туче и косой пургой повалил на тайгу.

Иногда ветер внезапно затихал. Деревья тихо качались, глухой ропот наполнял всполошенный лес.