Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков: читать начало книги онлайн

Другим развивающимся ныне направлением являются комплексные исследования, которые включают Восточную Европу в целом и Русь в частности в общую картину средневековой Европы. Новейшая работа в этой области – монография К. Раффенспергера «Conflict, Bargaining, and Kinship Networks in Medieval Eastern Europe» («Конфликты, соглашения и родовые сети в средневековой Восточной Европе»), которая вышла в апреле 2018 г. в издательстве Lexington Books. Но здесь необходимо отметить тот факт, что некоторые исследования англо-американских, как ранних, так и современных, авторов никогда не переводились и до сих пор не переведены на русский язык, поэтому их анализу в данной работе будет уделено особое внимание. К. Раффенспергер писал: «Надо признать, что языковой барьер все еще играет важную роль в сближении позиций англосаксонской и российской историографии». С российской стороны об этом же пишет О.В. Большакова: «Наиболее серьезными остаются коммуникативные барьеры, препятствующие взаимодействию между научными сообществами в России и США. Языковой барьер пока продолжает быть самым значимым для российской стороны. Американцы лучше подготовлены в этом отношении [курсив мой. – А. Ф.], к тому же в ходе своей работы они преодолевают его ежедневно»51.

Очевидно, именно поэтому российские исследователи довольно редко используют англо-американскую историографию, посвященную Древнерусскому государству. Из последних работ лишь А.П. Толочко в книге 2015 г. «Очерки начальной Руси» активно использует как собственно англо-американскую, так и в целом англоязычную историографию при рассмотрении различных проблем начального этапа формирования и становления Древнерусского государства⁵².

С другой стороны, стоит отметить степень цитируемости отечественных работ по древнерусской проблематике в англо-американской историографии, особенно в работах монографического характера. Степень эта неодинакова даже в работах 1970-х гг. Так, если в работах Д.Д. Оболенского отечественная историография применяется лишь от случая к случаю, то Р. Пайпс в работе «Russia under the Old Regime» активно использует работы отечественных авторов, причем как дореволюционного (например, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, П.Н. Милюков и др.), так и советского периодов (А.Л. Шапиро, С.В. Бахрушин, А.Н. Насонов и др.).

Затем, в монографии С. Франклина и Дж. Шепарда «The Emergence of Rus’» также используются разработки отечественных историков (И.Я. Фроянов, А.А. Горский, Б.Д. Греков, А.Н. Кирпичников, А.В. Куза, Д.С. Лихачев, Е.А. Мельникова, В.Я. Петрухин и др.), при этом важно отметить, что достаточно серьезное внимание уделяется работам советских, российских и украинских археологов (Д.А. Авдусин, Т.А. Пушкина, В.Д. Баран, В.Л. Янин, А.П. Моця и др.), а также специальным работам, посвященным древнерусской культуре, ремеслу и т. п. (например, Г.Н. Бочаров, Л.Н. Большакова, В.П. Даркевич, В.И. Довженок, В.И. Мезенцев и др.).

То же относится и к работам К. Раффенспергера, который, помимо историографии (В.Л. Янин, Н.Ф. Котляр, A. В. Назаренко, Д.С. Лихачев, Ф.Б. Успенский, М.П. Алексеев, В.И. Мезенцев, В.Я. Петрухин, А.Н. Кирпичников, B. Н. Татищев, А.П. Толочко и др.), также использует источники по истории Древней Руси, вышедшие на русском языке (ПСРЛ, «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, Русская Правда под ред. Б.Н. Грекова, «Хожение Даниила, игумена земли Русской», Изборник великого князя Святослава Ярославича 1073 г. под ред. Т.С. Морозова и др.).

А в книге У. Хэнака «The Nature and the Image of Princely Power in Kievan Rus’», 980—1054 ссылок на русскоязычные работы и источники едва ли не больше, чем на англоязычные, правда, в основном на историографию, вышедшую до начала XXI в., в том числе дореволюционную (А.А. Горский, А.А. Шахматов, М.И. Артамонов, И.Н. Данилевский, Т.Н. Джаксон, В.В. Фомин, М.А. Дьяконов, C. А. Гедеонов, Б.Д. Греков, Л.Н Гумилев, А.Н. Гуревич, Д.И. Иловайский, Д.С. Лихачев и др.). Важное место занимает русскоязычная историография и в учебном пособии Дж. Мартин «Medieval Russia» (С.В. Бахрушин, И.Я. Фроянов, А.А. Горский, Б.Д. Греков, Л.Н. Гумилев, В.Л. Янин, А.Н. Кирпичников, А.В. Куза, А.П. Новосельцев, Б.Т. Пашуто, А.Л. Шапиро, Р.Г. Скрынников, П.П. Толочко и др.). Это означает, что ведущие англо-американские специалисты по истории Древней Руси довольно хорошо знакомы с русскоязычной историографией по данной проблематике, причем некоторые из них (особенно С. Франклин, Дж. Шепард, Т. Нунен и П.Б. Голден в своих статьях, в некоторой степени – К. Раффенспергер) уделяют большое внимание не только общеисторическим, но и археологическим работам отечественных исследователей, что говорит о стремлении использовать весь комплекс доступной информации для создания более объективной картины прошлого. Также отметим еще раз, что практически все рассматриваемые в данной работе авторы постоянно обращаются к работам российских эмигрантов, особенно Г.В. Вернадского, а также к работам О. Прицака, украинского ученого, долгое время жившего и работавшего за границей. Таким образом, Г.В. Вернадский и другие ученые-эмигранты связывают современную англо-американскую историографию с дореволюционной российской, а работы О. Прицака создают своего рода мост между современными англо-американской и отечественной и украинской историографиями. Поэтому исходя из приведенного выше списка цитируемых отечественных авторов следует отметить, что англо-американские историки ссылаются на один и тот же круг работ советских, российских и украинских исследователей, но об этом более подробно будет сказано далее.

В настоящее время все исследования, касающиеся изучения России, в основном сосредоточены в университетах и научных центрах США. Но история становления и развития Древней Руси не входит в круг их научных интересов. Этими проблемами занят ограниченный круг исследователей.

В разгар холодной войны, между 1959 и 1964 гг., количество таких центров увеличилось почти вдвое, с семнадцати до тридцати трех⁵³. В это же время увеличилось и количество изучающих русистику студентов. Количество докторских диссертаций по данному направлению удвоилось между 1953 и 1965 гг., а затем еще раз удвоилось между 1965 и 1972 гг.⁵⁴ Далее, как отмечает Е.В. Державина, в середине 1980-х гг. в США и Великобритании активно появлялись новые центры при университетах и колледжах, которые занимались подготовкой специалистов и изданий по отечественной истории, при этом изучалась не только история СССР, но и история Киевской Руси⁵⁵. В 1970—1980-х гг. только в США насчитывалось более двухсот центров по изучению России и ее истории⁵⁶. Однако Дэвид Энгерман отмечает, что именно в эти годы в американской русистике начинается застой, вызванный финансовым кризисом, в результате чего после перестройки и распада СССР многие центры вынуждены были отойти от изучения проблем, связанных исключительно с Россией и ее историей, и заняться более широким кругом вопросов⁵⁷.

Эта тенденция сохраняется и по настоящее время. Упадок русистики в англо-американских странах отмечается в том числе и в крупных университетах. Причины его, очевидно, кроются не только в вышеуказанном застое, но и в изменившихся геополитических реалиях, и это признают практически все американские исследователи Древней Руси. По мнению профессора К. Раффенспергера, в настоящее время многие центры русистики переходят к изучению других регионов, в частности Средней Азии, что связано, очевидно, с возрастанием важности этого региона для международной политики. Кроме того, он отмечает, что в настоящее время все меньше внимания уделяется истории средневековой Руси и истории России Нового времени и преподаватели жалуются, что не могут заполнить аудитории, так как курсы по истории Древней и средневековой Руси пользуются все меньшей популярностью среди студентов. Изучение истории России сводится к изучению советского и постсоветского периодов, а также искусства, в первую очередь литературы Серебряного века и кинематографа. Об этом же пишет и Д. Энгерман⁵⁸. О застое в исторической науке США в целом писал еще в середине 1970-х и О. Хэндлин⁵⁹.

Также все меньше ученых в англо-американских странах изучают проблемы древнерусской истории. В основном ею занимаются те, кто начинал свою научную деятельность в годы холодной войны. Если же рассматривать поколение ученых, начинавших свою деятельность в конце XX – начале XXI в., то среди них одним из наиболее крупных и наиболее издаваемым является К. Раффешпергер.

Несколько других взглядов на эту проблему придерживается О.В. Большакова, хотя она также отмечает урезание финансирования исследований в сфере русистики, однако, по ее мнению, последствия этого проявились не сразу: «С окончанием холодной войны исчез главный барьер, разделявший две сверхдержавы и две историографии, – идеологический. Однако для русистики одним из последствий исчезновения „железного занавеса“ стало постоянно урезаемое финансирование. Это, конечно же, серьезное препятствие для развития науки, но до недавнего времени его объем сохранялся на уровне, который не угрожал жизнеспособности дисциплины, а скорее служил своего рода стимулом, заставляя мобилизоваться и работать еще лучше. Так что, несмотря на бесконечные жалобы на сокращение рабочих мест, уменьшение количества студентов и на общее снижение интереса к региону, в США с каждым годом выходило все больше первоклассных исследований, посвященных истории и культуре России и стран бывшего Союза»⁶⁰.

По ее мнению, двадцать лет развития науки о России в США (с момента окончания холодной войны и до начала 2010-х) когда-нибудь назовут золотым веком американской русистики⁶¹.

Как бы то ни было, в настоящее время насчитывается около двадцати только крупных исследовательских центров в США (не говоря уже о других англо-американских странах), которые занимаются проблемами истории России. Крупнейшими являются Эллисонский центр исследований России, Восточной Европы и Центральной Азии при Вашингтонском университете (с 2004 г.), Дэвисский центр российских и евразийских исследований в Гарварде (с 1948 г.), Институт Гарримана при Колумбийском университете (с 1946 г.), Центр исследований России, Восточной Европы и Евразии при Стэнфорде (с 1969 г.), Институт исследования славистики, Восточной Европы и Евразии при Калифорнийском университете в Беркли (с 1957 г.), Центр европейских и евразийских исследований при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (с 1957 г.), Институт России и Восточной Европы при университете Индианы (с 1958 г.), Центр исследований России, Восточной Европы и Евразии при Техасском университете в Остине (с 1988 г.) и некоторые другие. Таким образом, как видно, большинство центров изучения России и российской истории сосредоточены в старых университетах Восточного побережья США. Также выделяются два крупных центра в Калифорнии.

В Великобритании такими центрами являются университеты в Кембридже и Оксфорде, а также Школа славянских и восточноевропейских исследований (The School of Slavonic and East European Studies, с 1915 г.) при Лондонском университете.

При этом повторим, что вопросы древнерусской истории не являются приоритетными для всех указанных центров.

Одним из наиболее старых, крупных и авторитетных объединений по исследованию вопросов и проблем, связанных с Россией и ее историей, до сих пор является некоммерческая организация Association for Slavic, East European, and Eurasian Studies (Ассоциация славянских, восточноевропейских и евразийских исследований, сокращенно ASEEES). Штаб-квартира организации располагается в кампусе Питтсбургского университета⁶².

ASEEES считает датой своего основания 1948 г., хотя официально Ассоциация появилась в июне 1960 г. в результате объединения двух организаций: Joint Committee on Slavic Studies (Объединенный комитет славянских исследований, сокращенно JCSS) и American Slavic and East European Review (Американское обозрение славянских и восточноевропейских исследований, сокращенно ASEER) в American Association for the Advancement of Slavic Studies (Американская ассоциация перспективных славянских исследований, сокращенно AAASS), а текущее название приняла в 2010 г.⁶³ Смена названия была вызвана «тем, что объединение исследователей стало расширять международные связи и уже не ассоциировалось исключительно с североамериканским регионом. Расширилась и тематика исследований за счет евразийской проблематики, что было отражено в новом названии Ассоциации»⁶⁴. Печатным органом организации является ежеквартальный журнал Slavic Review («Славянское обозрение»), который издается с 1941 г. (до 1961 г. – под другими названиями). Также ASEEES выпускает информационное издание NewsNet, которое сообщает обо всех важных мероприятиях, проводимых Ассоциацией⁶⁵. Но вопросы Древней Руси опять-таки не входят в перечень проблем, рассматриваемых этой организацией.

В нашей работе мы рассматриваем работы только тринадцати авторов. А.П. Толочко писал: «Люди из Вашего списка – очень разные. Их работы и взгляды, изложенные в текстах, во многом объясняются происхождением: Пайпс – польский эмигрант (крайне консервативных взглядов и с обычными для поляков предубеждениями в отношении России), Оболенский – русский аристократ, Шевченко – православный, Прицак – униат, Димник – католик. И так далее. Без учета формирования взглядов этих людей трудно понять их творчество».

Зачастую особенности той или иной концепции, выбор темы, подходы к ее рассмотрению действительно зависят от личностных особенностей исследователя, его социальной и семейной среды, степени и характера образования, биографии. Поэтому прежде чем непосредственно приступать к рассмотрению взглядов вышеуказанных авторов, необходимо дать о них краткую информацию общего характера, а также показать, как и под воздействием каких факторов формировались их идеи и представления о Древней Руси, истории ее формирования и развития, а также почему они выбрали именно эту область для своих исследований. И было бы удобно и рационально условно всех выбранных нами для изучения исследователей разделить по возрастному принципу на четыре поколения с целью определить, какое влияние оказывал исторический контекст на формирование их взглядов.

К первому можно отнести ученых, которые родились до Второй мировой войны и состоялись как специалисты в военные годы либо сразу после ее окончания (Д.Д. Оболенский, Р. Пайпс).

Ко второму – тех, кто родился незадолго до или в годы Второй мировой войны и как специалист состоялся в первые два послевоенных десятилетия (У. Хэнак, Т. Нунен, П. Андерсон, М. Димник и П.Б. Голден).

К третьему – исследователи, которые родились в первое десятилетие после Второй мировой войны и состоялись в разгар холодной войны (Д. Кристиан, Дж. Шепард, С. Франклин и Дж. Мартин).

К четвертому же поколению из вышеприведенного списка исследователей относится только К. Раффенспергер, родившийся на излете холодной войны и как специалист состоявшийся уже в 1990-х гг.

Конечно, такое разделение условно, поскольку разница между датами рождения исследователей, особенно второго и третьего поколений, достаточно мала (разница между М. Димником, П.Б. Голденом и Д. Кристианом всего пять лет, между ними и Дж. Шепардом – семь лет).

Но можно предложить и другую классификацию, основанную на времени выхода рассматриваемых нами работ указанных англо-американских авторов. В этом случае можно выделить три группы.

К первой будут относиться авторы, чьи работы вышли до окончания холодной войны: Д.Д. Оболенский (обе рассматриваемые работы вышли в 1971 г.), Р. Пайпс (1974 г.), П. Андерсон (1974 г.) и П.Б. Голден (1982 г.).

Во вторую группу входят авторы, чьи работы были изданы в 1990-х – середине 2000-х: М. Димник (1994 и 2006 гг.), М. Уиттоу (1996 г.), Дж. Шепард и С. Франклин (1996 и 2006 гг.), Д. Кристиан (2001 г.).

К третьей относятся авторы, чьи работы были опубликованы с конца 2000-х и по настоящее время: Дж. Мартин (2007 г.), Т. Нунен (2008 г.), К. Раффенспергер (одна работа – в 2004 г., далее – в 2007, 2012, 2016, 2017, 2018 г.), который является связующим звеном между второй и третьей группой. У. Хэнак попадает сразу в первую и третью группу, поскольку его работа «The Nature and the Image of Princely Power in Kievan Rus’» является переизданием такой же работы 1973 г.

В целом же, по нашему мнению, первая классификация является более предпочтительной. Она показывает, в какое время формировались позиции и взгляды рассматриваемых авторов, поскольку идеи, высказанные в их работах, являются результатом процесса осмысления и анализа тех или иных вопросов и проблем, а принципы и подходы к такому анализу складываются обычно в начале научной деятельности исследователя, лишь незначительно меняясь и приобретая более завершенный вид со временем. Вторая же классификация является более узкой, затрагивая лишь хронологический аспект выхода конкретных работ указанных авторов.

Дмитрий Дмитриевич Оболенский (1.04.1918—23.12. 2001) – британский историк-византинист русского происхождения, сын князя Дмитрия Оболенского и графини Марии Шуваловой. В 1919 году его семья вынужденно бежала из России вместе с вдовствующей императрицей Марией Федоровной и великим князем Николаем Николаевичем. Сначала Оболенские жили в Ницце, затем – в Париже. Первоначально Дмитрий Дмитриевич учился в частном лицее в Ницце, затем – в Линчмерской подготовительной школе в Истборне, Англия, а затем – в лицее Луи Пастера в Нейи-сюр-Сен во Франции. В 1937 г. поступил в Кембриджский университет (Тринити-колледж), где первоначально планировал изучать философию, однако в итоге занялся изучением русского и французского языков. В 1940 г. окончил университет и подумывал о том, чтобы записаться в армию. В результате Д. Оболенский успешно прошел курс военных занятий, получил офицерское звание и руководил военной подготовкой русских студентов в Кембридже. После окончания университета Д. Оболенский два года служил хранителем в отделе книг Британского музея, где познакомился с богатой коллекцией книг и рукописей. В это же время в течение полутора лет работал под руководством Элизабет Хилл над монографией о богомилах, которую в 1942 г. представил в колледж для получения стипендии. Помощь в работе ему оказывал Френсис (Франтишек) Дворник – чешский ученый-византинист, который повлиял на становление научных взглядов и последующие научные изыскания Д.Д. Оболенского. За эту работу Дмитрий Дмитриевич был избран научным сотрудником Тринити-колледжа. В 1943 г. Д.Д. Оболенский становится доктором наук, а в 1948 г. – подданным Великобритании.