— Не знаю.
— Значит, тебе неизвестна схема твоего собственного устройства?
— Нет.
— Как же ты управляешь городом?
— Сигналов слишком много, чтобы о них рассказать. На каждый сигнал извне я даю сигнал изнутри. Как предписывает программа.
— Ее можно изменить?
— Конечно.
— А изменяли когда-нибудь?
— Никогда.
Капитан вдруг осознал, что у него нет больше вопросов. Подробней информировать землян о своей работе Координатор не мог: у них не было для этого соответствующей технической подготовки. Затевать же философские споры с машиной по меньшей мере было нелепо. Но Библ все же решился:
— Разрешите, Кэп… — И в сторону золотого шара: — Каковы взаимоотношения двух населяющих планету народов?
— Народ один, различны только биологические виды.
— Каков же строй, их объединяющий?
— Не знаю.
— Можно ли охарактеризовать его как рабовладельческий?
— В объеме моей информации нет подобного термина.
Алик, которого почему-то раздражало участившееся пульсирование шара, словно подтверждавшее его вывод, не выдержал.
— О чем разговор?! — крикнул он. — Мы и без этой тыквы знаем, какой у них строй! И не спрашивать о нем надо, а переделывать.
— Торопыга, — ласково усмехнулся Капитан и добавил:— А ведь он, в сущности, прав по крайней мере в одном: дальнейший разговор беспредметен. Попросим наших друзей проводить нас к выходу и условиться, с кем мы пойдем в их лиловую безмятежность.
— Так, значит, переделать? — подмигнул он Алику уже за обедом на станции, настоящим обедом из консервированного мяса и макарон с чилийской подливкой. Шлемы и голубые куртки, полученные в качестве сувениров, были оставлены внизу, и ничто сейчас, кроме привычной черноты за окном, не напоминало им о чужой планете. — Так что же ты собираешься переделать, сынок?
Алик не растерялся. «Наивный вопрос», — сказал его вызывающий взгляд.
— Что переделывают революции? Строй. Систему производительных сил и производственных отношений. Характер социальных связей. Их проклятую стабилизацию жизни.
— Законное стремление. А рецепт?
— Из двух слоев цивилизации сделать один.
— Как? Скажем, уничтожить Аору?
— Если понадобится — уничтожить. Из двух народов только один перспективен. А другой… Один мудрый человек в прошлом хорошо сказал: «Если враг не сдается, его уничтожают».
— А если сдается? Все по-прежнему, да? Корми, обувай, одевай, суй в Нирвану, а потом оживляй снова? Значит, уничтожить? А кто этим займется? Мы? С ядерным оружием, с излучателем стираем с планеты деформированные пространства Аоры и Зеленого леса? Выжигаем эвкалиптовые аллеи и голых ребятишек в голубых плавках? А потом, ты очень уверен, что уже после первого удара против нас не будут применены санкции?
— Мальчишка! — сказал Малыш. — Хотя я бы и сам сжег Аору без всякого сожаления.
Все посмотрели на Библа. Социолог, хранилище юридической премудрости, универсальный ум — что он скажет?
Пришлось сказать.