Шанс на любовь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эти слова возникли в моей голове буквально из ниоткуда, но они показались мне такими правильными. Шрифт был достаточно неразборчив, и фраза читалась с трудом — именно эту цель я и преследовал.

Татуировка предназначалась для меня, ни для кого больше.

=4=

Виктория

Услышав от воспитателя, что меня завтра забирают в приемную семью, я бросилась на кровать и зарылась лицом в мягкую подушку, слезы все капали и капали.

Беспомощно рыдая, я в сотый раз решила сбежать отсюда вместе с Виктором. В глубине души я понимала, что никогда не смогу уговорить его уйти со мной.

Неожиданно из окна послышался стук. Я дернулась, шокированная тем, что увидела Виктора стоящего снаружи у моего окна.

Я ахнула и, вскочив, направилась прямо к нему. Я сжала зубы, отодвинула задвижку и распахнула окно. Холодный свежий воздух ударил в лицо, я наклонилась, качая головой, все еще не веря в увиденное.

— Виктор, что ты здесь делаешь? Тебе надо уйти, сейчас же! — прошипела я. — Если тебя здесь увидят накажут.

Но глупый мальчишка только положил руки мне на плечи, подталкивая меня внутрь, перекинул ноги и забрался в комнату. Мой рот по-прежнему был открыт от удивления, и я, охваченная паникой, посмотрела на дверь.

Я просыпаюсь, задыхаясь. Альбом, который лежал у меня на животе, соскальзывает и с глухим шумом падает на пол. О, Господи. Давно у меня не было снов о прошлой жизни? Я сажусь на постели и осматриваюсь. Последние десять лет я о нем не вспоминала. За все это время я ни разу его не вспоминала, оставила в прошлом, и снов, настолько ярких у меня никогда не было.

Я опустилась на корточки, залезла под кровать. Найдя небольшое отверстие на полу в досках, я вытащила сломанную доску. Под ней была коробка. Я открыла ее и достала давно ожидавшие своего часа важные предметы. Например один сверток, он давит на грудь, напоминая о себе. Я закрываю глаза и теряюсь в воспоминаниях.

— Знаешь, ты сейчас похожа на неё. Раненая, маленькая птичка, продолжающая петь в надежде, что кто-нибудь поймёт её. Но все, что слышно — это щебет. — говорит Виктор протягивая мне свою детскую бандану.

Виктор подарил мне на день рождения, перед отъездом он сделал мне подарок. Деревянная птичка колибри.

Я открываю глаза. Я заранее знаю, что птичка поломана, но когда я вытаскиваю ее и разворачиваю бандану, моё горло сжимается от разочарования. Маленькое крыло отвалилось и теперь лежит на моей ладони.

Я много раз ее склеивала, но полной она так и стала. На месте скола виден засохший клей, но для меня это не важно. Она все равно остаётся самым прекрасным подарком на свете. Птичка была рядом с уменьшенной версией Эйфелевой башни, которую тоже подарил Виктор. У меня много маленьких подарков от него. Так же там лежит черепашка, сделанная тоже его руками, и куча монеток. Моя самая дорогая драгоценность — фотография.

Однажды, в снежный зимний день мы с Виктором сидели возле нашего дерева. Нас обоих любила одна воспитательница, в шутку говорила жених и невеста. И подходя мимо она нас сфотографировала. Она отдала мне и Виктору эту фотографию на память. Я не знаю есть сейчас она у него или давно выкинул, но я ее досих пор храню. В любом случае, что бы я сделала, встреться с ним лицом к лицу? Главный вопрос вспомнил бы он меня взрослую?

Почти двухчасовая поездка из дома в Детский Госпиталь с тяжело больным детьми, дала мне предостаточно времени, чтобы вспомнить все свое прошлое. К тому времени, как я пришла в регистратуру и записалась на свой первый сеанс работы добровольцем, я разволновалась еще больше, чем раньше.

— Ты прежде работала в больнице с детьми, Виктория? — спрашивает медсестра Дарья. Покачивая бедрами, она идет по длинному коридору, а я следую за ней.

— Нет, с улыбкой отвечаю я.

Однако я провела в больницах достаточно времени, чтобы пикающие звуки машин и ударяющие в нос запахи лекарств и хлорки мгновенно вернули меня назад в прошлое. К дням вымученных улыбок матери с пустым взглядом, с рассованными повсюду трубками.

— Что ж, слышала, твои рекомендации чуть ли не светятся в темноте, — шутит она, когда мы поворачиваем за угол и следуем по знакам в игровую комнату. Моя быстрая экскурсия по больнице подходит к концу. — Тебя дети любят, это видно.

Я закатываю глаза. Еще в июне, я подала документы на позицию волонтера в эту больницу. На следующей неделе мне позвонили для короткого собеседования, и вскоре за телефонным звонком последовало официальное предложение места волонтера в программе «Жизнь ребенка». Днем по субботам я должна была играть с маленькими пациентами. Я ухватилась за эту возможность. Я знаю, что мое место здесь. Так что, я вежливо киваю медсестре и говорю:

— Я тоже люблю детей, но к сожалению….

Она останавливается у двери и оборачивается, грустно мне улыбаясь.

— Что ж, просто будь осторожна с привязанностями, слышишь, милая? Я понимаю твою проблему.

На этих словах мы входим в яркую, красочную игровую комнату, где уже находятся несколько детей и другие волонтеры. Как только я слышу заразительный смех, мои плечи мгновенно расслабляются. Для меня это, словно доза валиума, введенная в вену. Просто есть в маленьких детях что-то такое незамысловатое, но притягательное.

Может быть, их заразительный смех или их скромные объятия. Может быть, их жестокая честность. Может быть, то, как они тянутся ко мне, когда напуганы или им больно. Я знаю только, что хочу им помочь. Всем им.

— Сегодня ты занимаешься с этими двумя. Матвей? Тимофей? Это Виктория Александровна.

Ко мне поворачиваются идентичные личики и осматривают меня.