Мне с трудом удалось нагнать Виктора. Когда я увидела красный цвет вдали, я решила ехать медленно и следить за ним. Мысли, как путались, так и путаются, руки, как дрожали, так и дрожат… Я пожалела о принятом решении, о том, что решила наплевать на свою гордость, которая вдруг проснулась и начала в истерике бить кулачками по моему разуму… До которого, по-видимому, не смогла достучаться, так как я сейчас как идиотка ехала за парнем, о котором совсем нечего не знаю.
Я выехала из города и повернула в сторону коттеджей. Я проехала километр или около того, потом повернула направо.
Наконец-то, после трёх километров по главной дороге Виктор съехал с грунтовой дороги и стал натыкаться на заросли травы.
Двухэтажный дом стоял среди тополей. Остановившись около дома я задаюсь вопросом, сколько стоит арендовать это место на ночь. Это бесподобное место.
Я решила посидеть в машине, убедиться что это его дом. Я не знала что именно я хотела. Я просто должна узнать это парня и в чем его проблема. Он привлекает меня я могу в этом поклясться, но почему? Почему именно он? Что в нем такое?
Я взяла сумку, отныне в сумке я хранила фотографию моего детства. Я надеялась, можно сказать даже догадывалась что на фотографии это Виктор. Я не знала точно, но думала, возможно это он. И если я найду доказательства в его доме, мое сердце успокоится. Я хочу знать он ли это, или нет.
Пока я ждала выйдет он из дома или нет наступила ночь. Дом окружал лишь свет от ночных прожекторов.
Я прошла мимо стены, заглядывая во все окна и двери надеясь, что хоть одна из них открыта, но этому не суждено было сбыться. Все окна и двери были наглухо закрыты. Если только окна наверху. Но как мне попасть в дом незамеченной?
Верхний балкон был открыт. Но до него тоже нужно забраться. В детстве я любила лазить по деревьям, но здесь деревья были далеко от окон. Одному Богу известно, что было бы, если меня кто-нибудь поймает.
Я леза вверх по колонне, у меня было столько радости, когда я нашла выступ от стены. Ловко уцепившись длинными пальцами за решетку балкона второго этажа, я подтянулась и закинула ногу, пыхтя от усилия. Теперь оставалось только перелезть через перила.
И вот я уже стояла перед большими окнами, прижавшись к стеклу, и, прикрывая ладонями глаза, пыталась разглядеть, что происходит внутри спальни.
Может я перепутала и это не его спальня. Может это вообще не его дом, вдруг у него есть жена? Какая же я дура, не обдумала все.
Тут, словно услышав мои слова, хлопнула дверь, оповещая о том, что в спальне кто то был.
Да…. Я знала, что инстинкты самосохранения есть у каждого живого существа, но, по-видимому, я исключение из всех правил, поскольку только мне в голову может прийти идея залезть в дом незнакомого парня. Это безумие. Причем в БУКВАЛЬНОМ смысле!
Виктор подошёл к шкафу, одетый в светло-серые спортивные штаны без футболки. Виктор резко развернулся всматриваясь в окно. Я отшатнулась и прижалась к стене спиной. Мгновением позже хлопнула входная дверь, и звук этот показался мне первым ударом грома перед бурей.
Я достала из сумки карандаш для рисования и альбом. Моя рука двигалась как бы сама собой. Я мгновенно набросала портрет Виктора, — голову, шею, плечи, несколькими штрихами наметила сильное мускулистое тело, потом начала тщательно прорисовывать лицо. Когда с листа бумаги на меня посмотрели его дерзкие глаза, я отшвырнула карандаш.
Я опустила руки и уставилась на набросок. Я несколько раз рисовала Виктора, но ни один из рисунков не удовлетворил меня, вот если бы попросить его позировать… Да мечтать не вредно.
Я залезла через окно в его спальню, пока его не было. Моя сердцевина взволнованно сжимается при виде королевского размера кровати в правой стороне комнаты, но я беру себя в руки. Я кладу свой альбом на кровать. Интересно. Рядом стоял диван. Но вот для чего в одной спальне диван, когда есть кровать.
На диване лежал огромный кот, рыжий, полосатый. Он сначала апатично на меня посмотрел, а потом спрыгнул на пол и важно прошагал к порогу.
Неспособная осознать, что конкретно я здесь делаю, я пользуюсь возможностью и прогуливаюсь по комнате. Дойдя до солидного антикварного комода, я снимаю крышки с двух декоративных стеклянных вазочек, стоящих на нем. При этом веду себя, как дома, так как нахожусь в моей долбаной комнате. Одна ваза до краев наполнена разноцветными шоколадными круглыми конфетками, а другая — запонками всех видов.
Стены были окрашены в белый, и они были пусты, за исключением нескольких мрачных, абстрактных картин. На стене был установлен телевизор, а под ним несколько стеллажей с книгами. Возле стены стоит кресло, на спинке большое чёрное одеяло. Я медленно погрузила пальцы в роскошную мягкость. Я не знала, что это был за материал. Возможно кашемир?
Он был черным, хотя, Виктору это подходило.
Тут, прислушавшись, я замерла. Шума воды из ванны уже не было. Только приближающиеся шаги.
'Твою мать!!!' — выругалась я, выйдя из ступора. Нужно было что-то делать. По мере приближения шагов, мой мозг начал активно думать, чуть ли не дымясь от напряжения. Не придумав ничего умного, я, открыв дверь, стоящего напротив большого шкафа, залезла туда, радуясь тому, что места там было достаточно для человека.
Повсюду были вешалки с его вещами. Я взяла в руку его джемпер. Люблю, когда парни одеваются со вкусом. Прижав кофту к груди, вздохнула тонкий аромат одеколона, который я помню ещё с парковки, когда вместе стояли — Вкусно, — мурлыкнула я, словно токсикоманка, утыкаясь носом в джемпер и балдея от этого запаха.
Дернувшись, от того что я хотела просто выпрямиться, я ударилась головой о верхнюю полочку.
'Черт, черт, черт!' — весь матерный состав слов мигом пронесся у меня в голове.
В душе мелькнула маленькая надежда на то, что Виктор окажется глухим и не услышит, но я сразу же рассеялась, как только дверь шкафчика распахнулась. Передо мной стоял почти раздетый Виктор.
Вокруг его талии было обёрнуто полотенце, капельки воды стекали по выступающим кубикам идеально накачанного пресса. Дорожка темных волос на чётко вычерченном V-образном торсе скрывается под тёмно-синей тканью… Я зачарованно оглядывала каждый дюйм его совершенного тела.
Говоря «совершенного», я имела в виду абсолютное отсутствие изъянов на его теле.