- Я никого не убивал, - ответил я чётко, громко и без промедления. – Ни из револьвера, ни из гранатомёта. Однако хочу пояснить, что изъятый у меня наган 1918 года выпуска я взял на ремонт. То, что с его помощью было совершено двойное убийство, я не знал.
- Вы настолько хорошо разбираетесь в стрелковом оружии, что могли осуществлять его ремонт? – спросил прокурор.
Я дождался, пока судебный секретарь занесёт вопрос в протокол, и ответил:
- Не только в стрелковом, но и в холодном, и в метательном и, даже в стенобитном. Всё это - следствие моего увлечения историей. Теоретически, я могу заниматься реставрацией средневековых баллист и катапульт. Но, если я починю чей-нибудь огнемёт, на меня же не повесят жертв какого-нибудь крупного пожара.
Я секунду поразмыслил, засомневался и добавил:
- По крайней мере, я надеюсь, что не повесят.
- Большинство из нас с детства любят кто химию, кто историю, - прокурор улыбнулся
присяжным и кивнул им с пониманием ему одному известной правды, - но ведь никто из нас не стал оружейным бароном, шахидом в метро или, упаси Господи, нацистским наёмником.
Я покачал головой.
- Господь вам уже не поможет, - сказал я, но меня никто не услышал.
- И кто вам принёс в ремонт этот браунинг? – прокурор повернул ко мне в миг окаменевшее лицо.
- Этого я вам сказать не могу.
- Не можете или не знаете?
- Не могу.
- А приносили ли вам его в ремонт вообще?
- Да, приносили.
- И вы его починили?
- Да.
- И в чём была причина поломки?
- В пружине спускового механизма. Я её заменил, но отдать револьвер не успел.
- Почему?
- Меня арестовали.
Прокурор выпятил нижнюю губу, пожал плечами и оглянулся к судье:
- У меня, пожалуй, последний вопрос на сегодня.
«Последний вопрос – это уже не для меня, а для присяжных», - подумал я и не ошибся.
- Почему вы не можете назвать нам того, кто вам принёс браунинг? Это был ваш друг или…
Прокурор выдержал годами отрепетированную паузу:
- Подруга?
Скулы свело, в слюне появился медный привкус. Вот уже в который раз я упускаю своё спасение.
В окно заглянуло солнце, и я увидел, как много в зале пыли. Её частички витали в воздухе, сквозняком уносились прочь, и кто-то незримый, сидя на пылинке тоже мечтал о семейном счастье.