Сократ и афинская демократия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— и то, что в источниках отсутствуют какие–либо детали именно гражданской биографии отца Сократа Софрониска — его возможное участие в каких–то военных походах, гражданских склоках, занятие им (по жребию) тех или иных городских должностей и т. д. и т. п. (Кстати говоря, это очень хорошо ложится на те некоторые факты биографии Сократа, когда сам Сократ демонстрировал окружающим такое удивительное незнание тех афинских гражданских традиций, которые знал совершенно всякий афинянин, отец которого даже хотя бы иногда участвовал в политической жизни Афин);

— и то, что у Сократа было очень мало друзей и знакомых среди тех сверстников, которые могли бы ходить с ним в одну общегражданскую школу- палестру (во всяком случае, в источниках они не упоминаются);

— и то подчеркнутое расположение и уважение, что Сократ традиционно питал к тем различным иностранцам, с которыми он так часто общался на пирах и на улицах Афин (и к которым нередко очень неприязненно относились в годы Пелопоннесской войны многие афиняне);

— и та подчеркнутая скромность в быту, что окружала Сократа всю его жизнь, и та его готовность принимать в свой круг даже самых бедных собеседников и учеников (типа Антисфена и т. д.).

Кроме того, признание версии о том, что сам Сократ или его родители (что более вероятно) происходили из числа чужеземцев–метеков (а то и вольноотпущенных рабов) и получили статус граждан только уже в ходе демократических реформ, могло бы дать нам ключ к пониманию того, почему Сократ, критикуя государственное устройство Афин в деталях, тем не менее относился с таким благоговением к Афинам и их законам в целом, в конечном итоге даже пойдя на смерть, лишь бы (по его словам) не выразить своим возможным побегом пренебрежение к городу: вероятно, в нем говорила благодарность по отношению к той гражданской общине, что дала ему возможность не только получить прекрасное образование и реализоваться как личность, но и быть причисленным именно к сословию свободных граждан.

Однако на страницах данной книги мы не будем углубляться в возможные версии происхождения Сократа. Показывая сейчас лишь те нюансы биографии молодого Сократа, что позже могут пригодиться нам для объяснения его отношения с афинским обществом и его политической системой, в целом мы будем придерживаться все–таки версии Платона и Ксенофонта. И потому, в дальнейшем, мы будем исходить все–таки из того, что Сократ:

— во–первых, был полноправным афинянином из дема Алопека филы Антиохида. И это косвенно подтверждается хотя бы тем, что Сократ никоим образом не пострадал тогда, когда в эпоху Перикла была проведена так называемая докимассия («чистка») афинского гражданства на предмет выявления тех неграждан и полукровок, что обманным образом недавно присвоили себе звание полноправного афинского гражданина. И в итоге несколько тысяч жителей Афин не просто потеряли свой статус, но и были даже проданы в рабство;

— во–вторых, был все–таки сыном скульптора–каменотеса Софрониска и повивальной бабки Финареты, в любом случае являвшихся к моменту рождения Сократа свободными афинскими гражданами;

— в-третьих, согласно официальной версии, будущий великий философ родился примерно в 470/469 года до н. э., в четвертый год 77 Олимпиады, шестого Фаргелиона, в тот самый священный месяц, когда афиняне проводили священное очищение города, в который через семьдесят лет ему и предстояло испить свой бокал смертельной цикуты…

Последуем теперь дальше и скажем о детстве Сократа. Родился и жил великий мыслитель в афинском деме Алопека. Несмотря на то, что дем Алопека не относился к числу сугубо городских и по существу занимал промежуточное положение между собственно городскими и сельскими районами афинского полиса, на его территории жило немало богатых и известных афинян. К их числу относился, например, выдающийся афинский стратег Аристид Справедливый, прославившийся своим героизмом в период греко–персидских войн и явившийся наряду с Фемистоклом творцом Делосской симмахии — того оборонительного эллинского союза, что позже, уже в эпоху Перикла, превратится в прославленный Афинский архэ — Первый Афинский морской союз. И, на наш взгляд, упоминание в источниках того обстоятельства, что, по словам того самого Лисимаха, что был сыном Аристида Справедливого, Аристид и его сосед Софрониск не просто были знакомы, они были товарищами и друзьями, сыграла в жизни Сократа определенное значение [5].

Мало того что дружба отцов по наследству передалась и детям: сам Лисимах с удовольствием общался с Сократом и очень высоко оценивал как его умственные, так и педагогические и даже военные способности. Важнее то, что сын небогатого каменотеса Сократ уже с детства получил возможность доступа в тот круг, что сформировался вокруг богатых и знатных афинских фамилий, в тот самый правящий слой, где все не просто разбирались в политике, а разбирались профессионально.

Кстати сказать, само близкое знакомство потомственного аристократа Аристида и каменотеса Софрониска было по тем временам совершенно нормальным явлением и вполне находилось как в русле тех традиций афинской демократической взаимопомощи, что были приняты в демах с легкой руки создавшего их за сорок лет до рождения Сократа (в 409–405 годах до н. э.) реформатора–демократа Клисфена, так и в русле наследственных традиций афинских аристократических родов, которые всегда занимались благотворительностью и активно помогали своим менее состоятельным соседям и просто землякам.

Кроме того, общение каменотеса Софрониска с домом прославленного Аристида могло иметь и еще одно простое объяснение: вплоть до эпохи Перикла заказ статуй и строительство пышных храмов чаще всего было делом преимущество частным. Афинские богачи и аристократы стремились перещеголять друг друга в строительстве бань и портиков, часовен и просто тех статуй и бюстов богов и героев, что украшали фронтоны и просто дворы тех, кто относился в Афинах к сливкам общества. Соответственно, дружба с аристократическим родом именно тогда, когда отличавшиеся на полях сражений под Марафоном и Платеями, Артемисием и Саламином отпрыски благородных афинских фамилий стремились навсегда запечатлеть свои подвиги в мраморе и камне, вполне могла обеспечивать каменотеса Софрониска теми самыми заказами, доходами от которых как раз и покрывались затраты на воспитание подрастающего Сократа.

В этой связи, стоит обратить внимание читателя на то, что сам контекст многих диалогов Ксенофонта и Платона, вкупе с той легкостью, с которой, казалось бы, безродный простолюдин Сократ попадал в самые элитарные кружки и компании Афин еще в эпоху Перикла, то есть еще за десять- пятнадцать лет до момента обретения своей действительно всеафинской и панэллинской известности, с учетом определенной консервативности афинского позднеродового общества, с высокой долей вероятности означает: несмотря на разного рода нюансы своего происхождения, Сократ был знаком с афинской знатью еще с детства, считался в ее кругу «своим человеком» [6]. И несомненно то, что начало этому было положено тогда, когда он еще в детстве вместе с отцом присутствовал на пирах аристократов (дома у того же Аристида) и обучался в гимнасиях и палестрах вместе с аристократической молодежью.

На то, что несмотря на простоту своего происхождения, Сократ был вхож в круг аристократической молодежи еще с юности, указывает и то обстоятельство, что позднее его просили стать учителем своих детей многие очень знатные афиняне. Кроме того, показателен и сам ряд наиболее выдающихся учеников Сократа — Алкивиад, Критий, Ксенофонт и сам Платон; все они происходили из очень знатных аристократических родов.

А если учесть, что даже в самый расцвет демократического режима Афин вопрос о том, в каком именно гимнасии или палестре должны обучаться дети аристократов, являлся для них принципиальным, являлся частью их престижа, и того же стратега–демократа Фемистокла всю жизнь упрекали, что он учился в том гимнасии в Киносарге, куда ходили дети, являвшиеся незаконнорожденными, можно быть уверенными в том, что Сократ учился и общался в своем детстве именно с отпрысками благородных фамилий [7]. И это означает, что считать будущего нищего чудака–философа происходящим из совсем уж народной среды, вовсе не следует. Да и само последующее народное же раздражение от некоего «умника», регулярно ставившего представителей демоса в настоящие логические тупики, и вылившееся впоследствии в дело Сократа, еще одно явное тому подтверждение.

Говоря об этом, следует выразить свое отношение к тем двум моментам в биографии Сократа, которые являются общим местом в большинстве посвященных ему работ. Во–первых, представляется в корне неправильным говорить о том, что широко образованный Сократ был самоучкой: информация Ксенофонта и Платона слишком однозначно свидетельствует, что гимнасии и палестры были его стихией, а великолепное знание всего того, что являлось в те годы обязательной программой афинских школьников явно являлось наследством Сократа еще с собственного детства.

Во–вторых, представляется надуманным говорить о том, что юность Сократа прошла в мастерской отца, и будущий мыслитель личным трудом создавал бюсты и скульптуры, отделывал фронтоны и вылепил ту знаменитую группу Харит, что украшала вход в афинский Акрополь. И дело тут даже не в том, что если бы юный Сократ на самом деле что–либо ваял, то впоследствии, на пике его известности, в Афинах обязательно имелись бы такие граждане, что хвастались бы своим обладанием данными предметами, и это тут же нашло свое отражение в источниках. Неправильность подобных суждений видится в другом: согласно воспоминаниям Платона и Ксенофонта, сам Сократ всю свою жизнь открыто презирал как занятие ремеслом, так и самих ремесленников.

Так, по словам Сократа, приведенным в «Домострое» Ксенофонта: «Занятие ремеслами зазорно и пользуется дурной славой в городах. И все это потому, что ремесло вредит телу и рабочих, и надсмотрщиков, заставляя их вести сидячий образ жизни, без солнца, а при некоторых ремеслах приходится проводить весь день у огня. А когда тело изнеживается, то и душа становится гораздо слабее. К тому же ремесла оставляют мало свободного времени для заботы еще о друзьях и о родном городе. Поэтому ремесленники считаются непригодными для дружеского общения и плохими защитниками отечества» [8].

Ксенофонт сообщает нам, что, по мнению Сократа, самый лучший вариант деятельности — это земледелие — мать и кормилица всех профессий. Он так цитирует Сократа: «Люди, связанные с землей, подали бы голос, чтобы ее защищать, а ремесленники — за то, чтобы не сражаться, но как они приучены с детства, сидеть без труда и опасности. Мы пришли к заключению, что для человека благородного самое лучшее занятие на земле — земледелие, посредством которого люди добывают себе все, что нужно для жизни. Этому занятию, как мы решили, очень легко научиться, и очень приятно работать при нем; оно делает тело красивым и сильным, а душе оставляет много свободного времени для заботы о друзьях и отечестве… Вот почему такой образ жизни пользуется величайшим почетом у городов — потому, что признано, что он делает людей самыми лучшими гражданами, наиболее любящими отечество»

[9].

Безусловно, во всех этих цитатах нашло свое отражение и то, что и Ксенофонт, и Платон сами происходили из аристократических родов, имели землевладения, являлись великолепными военными и спортсменами, и потому, как и было принято в аристократических кругах всех времен и народов, очень ценили досуг и весьма презирали тех, кто данной роскошью не обладал. Однако, поскольку подобных высказываний Сократа и у Ксенофонта, и у Плутарха фигурирует несколько десятков, эти выдающиеся ученики вряд ли взяли бы на себя смелость вложить в уста Учителя то, что вступало бы в диссонанс с его реальными высказываниями. И потому в откровенно уничижительном отношении Сократа к ремесленничеству, к труду собственными руками, с нашей точки зрения, можно увидеть и то, что, скорее всего, сам юный Сократ, вращаясь с детства в кругах тех, кто располагал досугом в самой полной мере — в кругах аттических аристократов, не мог не проникнуться той идеологией, тем духом, той философией жизни, что были приняты именно в этой страте афинского общества. А как известно, именно признание досуга как одной из высших ценностей жизни и являлось той специфической чертой менталитета эллинской элиты, что, собственно говоря, и стала той питательной основой, на которой выросла и античная культура и античная же философия [10].

О духовном родстве презирающего трудовые профессии Сократа со взглядами аристократов его времени говорит и тот знаменитый эпизод из юности друга Сократа Алкивиада, когда этот знатный юноша со скандалом отказался учиться игре на флейте, ссылаясь только на то, что этот вид деятельности требует чрезмерного напряжения рта и искажает спокойновеличавое выражение лица. Родственники поддержали Алкивиада и изучение флейты было исключено не только из его школьной программы, но и из программы других аристократов [11]. С учетом же того, что примерно в это же время именно Сократ становится главным другом Алкивиада, не стоит сомневаться: молодой философ совершенно однозначно разделял аристократические представления о вредности и неприличности физического труда и потому… вряд ли имел опыт какой–то трудовой биографии.

Кстати сказать, это унаследованное от аристократического окружения презрительно–критическое отношение Сократа к представителям трудовых и ремесленнных профессий (за исключением земледелия) в будущем опять–таки сыграет свою негативную роль и в формировании в обществе отношения к мыслителю и, собственно говоря, уже на судебном процессе над философом. Выросший все–таки в большей степени в сельском районе, воспитанный в общении с аристократами, в будущем Сократ философствовал в том городе, что являлся ремесленной мастерской чуть ли не всей Эллады, в тех самых Афинах, где Народное собрание и суд–гелиэя в большинстве своем состояли именно из тех самых гончаров и ткачей, плотников и пекарей, что объединенные в политические корпорации демократов были уже в состоянии жестоко наказывать ту благородную публику, что посматривала свысока на тех, кто горбил спину в своих мастерских. И как бы ни был в своей жизни Сократ осторожен, не заметить нет–нет, но проскальзывающие именно аристократические нотки в его оценках окружающей действительности, его современники не могли.

Подытоживая, следует заметить: нет никаких сомнений в том, что Сократ происходил именно из незнатной и небогатой семьи ординарного скульптора- каменотеса Софрониска и повитухи Финареты. Однако можно предполагать, что его родители сознательно не стремились к тому, чтобы их сын продолжал трудовой путь отца, и всячески способствовали переходу Сократа в более высокие социальные слои. А поскольку в Афинах, так же как и во все времена и у всех цивилизованных народов, наиболее оптимальным способом повысить свой социальный статус являлось получение элитарного образования и вращение в среде того благороднорожденного юношества, что имели свободное время и свободные деньги (для данного вида времяпровождения), то, судя по всему, будущий великий мыслитель, завершив к возрасту 18–20 лет цикл обязательного мусического и гимнастического образования, просто продолжил свое обучение у известных мыслителей того времени.

На правильность предположения о том, что молодой Сократ никогда не являлся представителем трудовой части афинского населения и не работал в качестве ремесленника или крестьянина, нас также наводит и отсутствие в источниках хоть какой–либо информации как о последующих встречах Сократа либо с кем–то из своих товарищей или коллег по профессии, так и вообще информации о том, что он имел какие–то профессиональные навыки. Таким образом, мы вправе предположить, что Сократ уже с юности являлся профессиональным ученым, продолжившим после окончания школы–палестры свое обучение у кого–то из тех многочисленных учителей мудрости, что во множестве съезжались в Афины в просвещенную эпоху Перикла.

Вообще, следующие «постшкольные» пятнадцать лет жизни Сократа (с 20 лет до 35 лет), пришедшиеся приблизительно на 450–435 годы до н. э., очень скупо освещаются в источниках и покрыты пеленой неясности. Задаваясь же вопросом о том, чем же конкретно мог заниматься уже взрослеющий Сократ

в этот период своей жизни, следует сразу отметить еще одну особенность биографии Сократа: все эти годы будущий великий философ прожил, ни на день не выезжая из родных Афин. В платоновском диалоге «Критон» аллегорические Законы иронически говорят ему: «У нас, Сократ, имеются великие доказательства тому, что тебе нравимся и мы, и наш город. Потому что не сидел бы ты в нем так, как не сидит ни один афинянин: никогда ты не выходил из города ни на один праздник, ни еще куда бы то ни было, разве что однажды на Истм, да еще на войну, никогда ты не путешествовал, как другие люди, и не нападала на тебя охота увидать другой город и другие законы». И ниже Законы еще раз отмечают, что Сократ покидал Афины даже реже, чем хромые, слепые и прочие афинские калеки [12].

В силу наличия данной информации становится понятно, что Сократ находится вне стереотипной античной традиции, согласно которой великие люди (как античные мудрецы Солон или Ликург) в молодые годы были просто обязаны путешествовать по миру и знакомиться с традициями и изобретениями других народов. Соответственно, мы можем быть точно уверены: со своего рождения в 470 году до н. э. и до 432 года до н. э., когда философ был призван в армию и отправился осаждать Потидею, Сократ прожил исключительно в Афинах и, судя по всему, занимался своим философским образованием. Кстати, наличие данной информации о «безвыездности» молодого философа сразу исключает и то, что Сократ был в эти годы процветающим ремесленником, торговцем или кем–то еще из того длинного списка тех людей, что могут ассоциироваться у нас с процессом зарабатывания денег.

Не увлекался Сократ и военной службой. В период с 450 по 435 год до н. э. Афины участвовали во множестве военных кампаний, однако, как уже было сказано выше, не выезжая в течение этого времени из Афин ни разу, находясь в том возрасте, в котором афинские мужчины чаще всего призывались на службу в армию, тем не менее, Сократ ни разу не был на нее призван.