Брызгалов разрешил себе улыбнуться: кроме русского, он не владел никакими.
— Как же вы изъяснялись с Гюбертом?
— Хм… Он по-русски говорит не хуже нас с вами.
Полковник быстро встал:
— А может быть, Гюберт не немец?
— Немец! — твердо заверил Брызгалов. — Самый настоящий немец. С немцами по-своему он говорит очень быстро. А по-русски говорит хоть и правильно, но медленно.
— А почему вы решили, что тот, незнакомый вам человек, русский? — осведомился я.
— И по разговору и по обличию. Нет, уж тут я не ошибаюсь.
— Так… — произнес Решетов и хлопнул себя по коленям. — Еще есть вопросы?
Вопросов не было.
— Отправьте, — распорядился полковник.
Я увел арестованного и вернулся.
— Можете быть свободны, — сказал Решетов мне и Коваленко.
Мы вышли. Я решил отправиться домой и закусить, так как с утра у меня крошки во рту не было. Коваленко остался в штабе.
День выдался жаркий. Я шел теневой стороной улицы, не торопясь. Колонка была уже починена, три воронки засыпаны, около трансформаторной будки стояла грузовая машина: несколько бойцов грузили в ее кузов глыбы кирпичей, спаянные цементным раствором.
Когда я перешагнул порог дома, меня встретил настойчивый телефонный звонок. Я вбежал в комнату и схватил трубку. Звонил Коваленко:
— К полковнику Решетову, быстро! Где вы пропадаете?
— Как — где? Я только что до дому дошел, еще не завтракал даже.
— Не умрете… Давайте быстрее. Он не из тех, кто любит ждать.
Обратно в штаб я почти бежал. Майор встретил меня у входа, видимо специально, чтобы сгладить впечатление от своего резкого тона по телефону.
— Успели перекусить? — спросил он.
— Когда же? Я только вошел — и звонок.
— Ничего! Дело поправимое. После разговора прямо ко мне. Я тоже не завтракал, — и, подмигнув мне многозначительно, добавил: — Закусим добре!
Я понял без пояснений что майор грозится выставить к завтраку что-нибудь более интересное, чем пиво, которым славился городок.
В кабинете меня ждали Решетов и Фирсанов.
— Садитесь, майор… — пригласил полковник. — Вы понимаете, что кому-то надо ехать на Урал, на свидание с Саврасовым? — с ходу спросил он.
— Очень хорошо понимаю, — ответил я. — Думал об этом. Нельзя упускать такой возможности.
— Вот именно. Вы к такому путешествию готовы?
— Я?.. Так точно, готов немедленно.
— Отлично! — сказал полковник и откинулся на спинку дивана. — Правда, подполковник Фирсанов колебался, на ком остановить выбор — на вас или на майоре Коваленко, а потом согласился со мной, что ваша кандидатура более подходит. Важно, что вы уже трижды были в тылу врага, видели тамошнюю обстановку, знаете режим, установленный оккупантами, их повадки. Разговаривая с Саврасовым, вам не придется фантазировать. А Саврасов безусловно поинтересуется воинскими подвигами своих хозяев, всякими там подробностями и деталями. Рассказывайте ему побольше. Это очень важно. Ведь вы пойдете к Саврасову как посланец Гюберта, как человек с той стороны. О Саврасове мы, правда, почти ничего не знаем. Но есть основания полагать, что это гусь крупный… — Полковник помолчал и спросил: — Разведчиком вы стали, кажется, совсем недавно?