— Вполне! — твердо заверил Саврасов. — Я информировал о нем Доктора. Он понравился ему еще тогда, до войны. Мы условились именовать его «диспетчером». На него можете рассчитывать.
— Ах, Диспетчер! — воскликнул я. (О Диспетчере я слышал, конечно, впервые!) — Слышал… А еще кто? Диспетчера трогать пока не разрешают.
— Есть еще человек, уже другой категории, — сказал Саврасов нерешительно.
— Именно?
— За этого поручиться не могу — будет слишком смело.
— Кто он?
Саврасов охотно рассказал, как рассказал бы любому другому, пришедшему к нему с паролями. Этот второй человек — бывший прораб одной из подмосковных гражданских строек. Инженер-строитель по опыту, но без диплома. Судился по уголовному делу, после заключения долго не мог обосноваться в Москве и получить прописку, но перед самой войной ему удалось это. Живет на частной квартире в районе Тимирязевской академии.
— О нем мне ничего не говорили, — деловито сказал я. — Так вы говорите, человек он ненадежный?
— Ненадежный, — кивнул Саврасов. — Этот тип привык к большим деньгам и очень избалован ими. За деньги, тем паче за хорошие деньги, которых у него теперь нет, он не остановится ни перед чем. Использовать его постоянно очень опасно, он пригоден лишь для эпизодической работы. Пьяница. А пьяницы, с одной стороны, весьма нам полезны, но с другой — опасны, неосторожны. Поэтому использовать его можно с оглядочкой. Я виделся с ним перед отъездом из Москвы. Он озабочен получением документов, которые освободили бы его от призыва в армию. Воевать не хочет.
— Понятно, — сказал я. — Еще кто?
— Все. Больше нет. Война все перемешала, раскидала людей.
«Негусто у тебя, оказывается», — решил я про себя и сказал:
— Значит, сами вы ничего не сделали, чтобы восстановить положение? А как вы живете материально?
— Живу неплохо, но можно было бы и получше, — усмехнулся Саврасов.
— Это дело легко поправимо…
— Что вы сказали? — Саврасов подался немного вперед.
Я прямо не ответил на вопрос и продолжал:
— Давайте договоримся так… — тут я почесал переносицу, будто что-то соображая. — Все, что вы считаете нужным сообщить Гюберту, набросайте себе для памяти, чтобы завтра подробно рассказать мне. Хватит времени до завтра?
— Безусловно.
— Отлично. Завтра же я сниму деньги с аккредитива и вручу вам. Тут с этим делом нетрудно?
— Как вам сказать. Жмутся, конечно. У вас большая сумма?
— Сорок…
— Ого! Ну что ж… Я вам подскажу, в какие кассы обратиться.
— Договорились, — весело сказал я и встал.
— Позвольте! — спохватился Саврасов и тоже встал. — А что вы делаете вечером?
— Ничего. Если не возражаете, давайте поужинаем у меня в номере и поболтаем.
— Ради бога, я с удовольствием. Вечер и у меня свободен. А где ваша комната?
— Внизу, под вами… — Я назвал номер.
Не прощаясь с Саврасовым, я вернулся к себе, вытащил из чемодана сверток с нехитрой закуской и немного подкрепился. Потом прилег на диван и перебрал в памяти всю беседу с Саврасовым. Записывать я по уже укоренившейся привычке считал нецелесообразным. Да в этом сейчас и не было нужды: память служила мне пока безотказно.
Потом я набросал план дальнейших действий.