— Если сердишься, у тебя есть на то все основания. — И она продолжала, не переводя дыхания и опасаясь забыть хоть что-то из того, что нужно было сказать: — Ты был прав. Мне следовало во всем тебе признаться. И впредь я ничего такого не буду скрывать. Прости.
Джереми, кажется, удивился.
— Ничего такого?
— Мне нужно было время, чтобы об этом подумать.
— И ты меня прости, — сказал он. — Я не должен был так бурно реагировать.
В наступившей тишине Лекси думала о том, какой усталостью и грустью веет от его фигуры. Инстинктивно она придвинулась ближе. Джереми поколебался, а потом распахнул ей объятия. Она прижалась к нему, поцеловала в губы и склонила голову на грудь. Они долго стояли обнявшись, но Лекси чувствовала, что в его прикосновениях недостает страсти.
— С тобой все в порядке? — шепнула она.
— Да, — ответил он.
Лекси взяла его за руку и повела в дом. В гостиной она замялась — не знала, сесть ли на кушетку рядом с Джереми или устроиться в кресле. Джереми обошел ее и свернулся на кушетке, а потом, подавшись вперед, провел рукой по волосам.
— Сядь, — попросил он. — Якое-что должен тебе сказать.
Сердце у нее замерло. Лекси села рядом, ощущая тепло его бедра. Джереми вздохнул, и Лекси застыла.
— Это касается нас? — спросила она.
Он взглянул в сторону кухни; взгляд у него блуждал.
— Нетрудно догадаться.
— И свадьбы?
Когда Джереми кивнул, Лекси приготовилась к худшему.
— Ты возвращаешься в Нью-Йорк? — прошептала она.
Джереми не сразу понял, о чем она, а потом удивленно взглянул на нее.
— С чего ты взяла? Хочешь, чтобы я уехал?
— Нет, конечно. Но я не знаю, что и думать, ты так странно себя ведешь.
Джереми покачал головой.
— Прости. Ты неправильно меня поняла. Я сам еще пытаюсь во многом разобраться. Но я не сержусь на тебя и не собираюсь отменять свадьбу. Наверное, нужно было с этого начать.
Лекси расслабилась.
— Тогда в чем дело? Что-то произошло на мальчишнике?
— Да. И довольно важное.
Джереми наконец рассказал ей о своих проблемах, о беспокойстве насчет стоимости дома, о разочаровании, которое он порой испытывает в узких рамках провинциального городка. Лекси и прежде кое-что от него слышала, хотя призналась себе, что до сих пор не понимала, как нелегко живется Джереми. Он говорил, никого не обвиняя, будто беседовал не только с ней, но и сам с собой.
Лекси не знала, куда он клонит, но хранила молчание, пока Джереми не закончил.
— А потом, — добавил он, — я увидел, как вы с Родни держитесь за руки. Конечно, даже в тот момент я понимал, что это не должно меня беспокоить. Я сотни раз себе это твердил, но в связи с прочими проблемами подумал, что между вами может быть нечто большее. Разумеется, это нелепо, но, наверное, я просто искал причину, чтобы сорваться. — Джереми криво улыбнулся. — Именно так ты мне и сказала. Потом ты снова поехала к Родни, и я не сдержался. Но я не рассказал тебе еще кое-что. То, что случилось потом.
Лекси взяла его за руку и испытала облегчение, когда он ответил пожатием.
Джереми рассказал про письма и описал тревогу и гнев, которые они вызвали. Сначала Лекси не понимала, о чем речь, а потом ей пришлось подавлять все возрастающее чувство ужаса.