– Да, – произнесла она.
Это было именно то, что я мечтал услышать. Я притянул жену к себе и принялся целовать ее волосы и шею, молясь, чтобы время остановилось навсегда.
– Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – шептал я.
– Знаю, – ответила Джейн. – И я тоже тебя люблю.
Глава 17
Когда сквозь стекла начал пробиваться утренний свет, мы проснулись, держа друг друга в объятиях, и снова занялись любовью.
После завтрака мы прошли по дому, приводя его в порядок к субботе, – убрали свечи, перенесли столик с террасы в сарай. Приготовленный мной ужин пришлось с сожалением отправить в мусорное ведро.
Осмотрев еще раз дом, довольные, мы покатили домой. Лесли планировала приехать к четырем, Джозеф смог взять билеты на более ранний рейс, поэтому мы ждали его к пяти. Анна оставила сообщение на автоответчике: она говорила, что займется вместе с Китом последними приготовлениями, которые, не считая финальной примерки, состояли преимущественно в том, чтобы удостовериться, что никто из нанятого нами персонала не откажется в последнюю минуту. Также она обещала забрать платье Джейн и привезти его вечером (Анна и Кит собирались ужинать с нами).
На кухне мы с Джейн поставили мясо на огонь – ему предстояло медленно тушиться до вечера. За работой мы обсуждали всякие мелочи, относящиеся к свадьбе, но то и дело улыбка Джейн говорила мне, что жена вспоминает минувший вечер.
Памятуя о том, что нам предстоит нелегкий день, мы решили перекусить вдвоем где-нибудь в городе. Мы взяли пару сэндвичей в закусочной на Поллок-стрит и пешком отправились в сад епископальной церкви, где уютно устроились в тени магнолий.
После ланча мы не спеша прогулялись, держась за руки, до Юнион-Пойнт и полюбовались Ньюз-Ривер. По реке плыли лодки всех размеров, дети наслаждались последними летними деньками перед возвращением в школу. Впервые за всю неделю Джейн казалась отдохнувшей; когда я обнял ее, меня посетило странное ощущение, как будто мы – молодая пара, только начинающая свой жизненный путь. Это был самый прекрасный день за много лет, и я наслаждался им, пока мы не вернулись домой. На автоответчике ждало сообщение от Кейт: «Приезжайте в Крик-Сайд. Я не знаю, что делать».
Кейт встретила нас в коридоре.
– Папа не хочет никого слушать, – тревожно сказала она. – Он молча смотрит из окна на пруд. Он отругал меня, когда я попыталась с ним поговорить. Сказал, что я все равно ему не верю, а значит, ничего не пойму. В конце концов мне пришлось уйти.
– Он здоров?
– Кажется, да. Папа отказался есть ланч, но, не считая этого, он в норме. Только страшно расстроен. Когда я в последний раз заглянула в комнату, он закричал на меня и велел убираться.
Я посмотрел на закрытую дверь. Ни разу на моей памяти Ной не повышал голос.
Кейт нервно мяла шелковый шарфик.
– Он не стал разговаривать ни с Джеффом, ни с Дэвидом, они уехали буквально только что. По-моему, слегка обиженные.
– И со мной он тоже не хочет говорить? – уточнила Джейн.
– Нет. – Кейт беспомощно пожала плечами. – Сомневаюсь, что он согласится впустить хоть кого-нибудь. Может быть, разве что тебя. – Она скептически взглянула на меня.
Я кивнул. Хотя я боялся, что Джейн расстроится (как это случилось, когда Ной захотел повидаться со мной в больнице), жена сжала мою руку в знак поддержки.
– Посмотри, как там дела. А я подожду здесь с Кейт. Может быть, ты уговоришь его поесть.
– Непременно.
Я дважды постучал и приоткрыл дверь.
– Это Уилсон. Можно к вам?
Ной, сидевший в кресле у окна, не ответил. Я пару минут подождал и вошел. На кровати стоял поднос с нетронутой едой.
– Кейт и Джейн решили, что вы, возможно, захотите поговорить со мной.
Плечи Ноя приподнялись от глубокого вздоха, потом снова опустились. Сидя в кресле-качалке, он казался совсем крошечным.
– Они здесь?
Он произнес это так тихо, что я едва расслышал.