– Как? В шкафах ничего нет.
– Подожди – и увидишь. Может быть, отдохнешь и побродишь немного, пока я все подготовлю?
С этими словами я отправился на кухню, чтобы организовать изысканный ужин. Фаршированную крабами камбалу предстояло сунуть в духовку; ингредиенты для соуса ждали того, чтобы их смешали и добавили на сковороду, салаты и гарнир были готовы.
Несколько раз я оглядывался, убеждаясь, что Джейн по-прежнему бродит по гостиной. Хотя все столы были сервированы одинаково, она замирала у каждого, рисуя себе гостей, которые будут за ним сидеть. Жена машинально поправляла столовые приборы и вазы с цветами, ее лицо выражало спокойствие и удовлетворение. Мне это казалось до странности трогательным. Честно говоря, в последнее время все в Джейн меня трогало.
В тишине я размышлял над событиями, которые предшествовали этому дню. Опыт показывал, что даже самые дорогие нашему сердцу воспоминания стираются из памяти с течением лет, и все-таки я не хотел забывать ничего из того, что произошло на минувшей неделе. И конечно, я мечтал, чтобы Джейн помнила ее так же отчетливо.
– Джейн, – позвал я. Ее не было видно; должно быть, жена стояла около фортепиано.
Она появилась из-за угла. Издалека я заметил ее сияющие глаза.
– Что?
– Не окажешь мне услугу, пока я готовлю ужин?
– Конечно. Тебе нужна помощь на кухне?
– Нет. Я оставил фартук наверху. Принеси, пожалуйста. Он на кровати, в нашей старой спальне.
– Сейчас, – сказала она.
Джейн поднялась по лестнице. Я был уверен, она не вернется, пока ужин не будет готов. Нарезая спаржу, я что-то напевал и воображал себе реакцию Джейн, когда она обнаружит подарок, который ждет ее наверху.
– С праздником тебя, – прошептал я.
Пока вода на плите закипала, я поставил рыбу в духовку и вышел на террасу. Там был накрыт столик на двоих. Я подумал о том, чтобы открыть шампанское, но потом решил дождаться Джейн, а тем временем выкинуть все негативные мысли из головы.
Джейн, несомненно, уже нашла то, что я оставил для нее в спальне. Альбом в кожаном переплете ручной работы сам по себе был великолепен, но я надеялся, что содержимое тронет ее особенно. Именно этот подарок я готовил при помощи стольких друзей на тридцатую годовщину нашей свадьбы. К альбому прилагалась записка – письмо, которое я по совету Ноя безуспешно пытался написать в прошлом. Хотя некогда я счел саму идею невозможной, многочисленные откровения минувшего года, и особенно послед ней недели, сделали меня на диво красноречивым.
Закончив писать, я перечитал письмо дважды. Даже теперь я помню его настолько отчетливо, как будто оно передо мной.
Заслышав звук шагов, я поднял голову. Джейн стояла на верхней площадке, падавший сзади свет смазывал ее черты. Касаясь рукой перил, она медленно начала спускаться.
В круге сначала появились ноги, талия, затем, наконец, лицо. Остановившись на полпути вниз, Джейн встретилась со мной взглядом. Даже издалека я заметил в ее глазах слезы.
– Поздравляю с годовщиной, – сказал я, и мой голос эхом отозвался в комнате. Продолжая смотреть на меня, жена наконец сошла с последней ступеньки. С ласковой улыбкой она направилась ко мне, и я вдруг понял, что нужно сделать.
Я привлек жену к себе. От Джейн исходило знакомое тепло, ее лицо было мокро от слез. Мы стояли в старом доме, через два дня наступит тридцатая годовщина нашей свадьбы, я держал Джейн в объятиях и от всего сердца молился, чтобы время остановилось – отныне и навсегда.
Мы долго стояли рядом, прежде чем Джейн наконец шевельнулась. По-прежнему обнимая меня, она посмотрела мне в глаза.
– Спасибо, – прошептала она.
Я слегка сжал ее в объятиях.
– Пойдем. Кое-что хочу тебе показать.
Я провел ее через гостиную в заднюю часть дома, толкнул дверь, и мы шагнули на террасу, где стоял столик.
Хотя луна светила ярко, в небе над нами отчетливо виднелся Млечный Путь, похожий на россыпь драгоценных камней, а южнее появилась Венера. Слегка похолодало; когда подул ветерок, я ощутил волнующий запах духов Джейн.
– Я подумал, что можно поужинать здесь. Кроме того, неохота трогать столы в гостиной.
Джейн взяла меня под руку и взглянула на столик.
– Это чудесно, Уилсон.