Чуть не треснуло очко!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Возьми в рот, — продолжал он.

Костя безропотно придвинулся к его сокровенному месту и начал медленно погружать сервелат солдата себе в рот. Было видно, что Костя никогда не встречал такие большие сервелаты, потому что сервелат Артёма едва поместился во рту у Кости. Артём сделал толчок и продвинулся вглубь. Сантиметр за сантиметром сервелат продвигался всё глубже и глубже, вызывая у Кости слёзы, непроизвольно выступающие из глаз. Но, несмотря на это, Костя старательно сосал, принося этим самым высшее наслаждение Артёму. Миха, тем временем, приподнял Костю за бёдра и поставил на край кровати на колени. Сплюнув себе в ладошку и смочив свой сервелат, он остатками слюны провёл меж булок Кости, задержавшись на его колечке.

— Упругая дырка! Пацаны, дырка класс, отвечаю! — отметил он вслух.

Парни с торчащими мускулами принялись подбадривать Миху, чтобы он вдул новобранцу. Навалившись всем своим телом на паренька, он принялся вдалбливаться в дырку новобранца. От боли, Костя попытался вскрикнуть, но огромный сервелат во рту мешала ему издавать посторонние звуки. Были слышны только звуки плюханья, звуки от обильной смазки изголодавшегося Артёма, которым он уже вовсю орудовал сервелатом во рту у Кости.

— Голос прорезался? А пришёл такой смущающийся и загадочный! — сказал Артём.

— Сейчас тебе замечательно повезёт, прикинь, мы с тобой сейчас все поиграем! В хоровод сыграем, ты по кругу пойдёшь! — Миха немного подпугивал Костю.

Миха просунул шляпу в дырку солдатика и всем своим нешуточным весом, принялся погружать свой сервелат в него. Сопротивление Кости пропало и, сервелат Михи полностью вошёл в Костину дырку. Солдаты, и я, в том числе, принялись подбадривать Миху.

— Давай, глубже всаживай свой сервелат.

У Михи сервелат полностью скрылся в узенькой дырке Кости, а отвисающие яйца то и дело бились по Косте, издавая шлепки. В такт этим шлепкам все солдаты принялись потрепывать свои сервелаты ещё сильнее. Костя стал слегка постанывать, было видно, что боль его опустила и теперь он уже получает удовольствие. В его дырку долбили с ускоряющимся темпом шлангом, диаметром сантиметров в пять и длиной в пятнадцать, а во рту у Кости был самый большой сервелат, который он когда-либо видел. Миха обильно брызнул в Костю, не вынимая свой сервелат, и на несколько секунд опрокинулся на спину новобранца. Теперь настала очередь Артёма испытать дырку Костяна, он вынул сервелат из его рта и повернул булки Кости к себе. В глазах новобранца пробежал ужас, но он не мог долго зацикливаться на мыслях. Как только его рот освободился, то через десять секунд его рот снова благополучно занял новый сервелат. И этот сервелат, на этот раз, был моим. Я сначала хотел медленно просунуть свой двадцатисантиметровый сервелат к глотке Кости, но, испытав давление его губ, передумал. Мне захотелось, по-животному, с неописуемой брутальностью, дать пареньку пососать в рот. Я, не замедляясь ни на секунду, вогнал сервелат вдоль всего горла. Мой газончик, с вьющимися на нём травинками, прикоснулся к его рту таким образом, что Косте пришлось дышать через нос, и непроизвольно сопя. Капли пота выступили на лице Кости. Артём подошёл к нему сзади и принялся пердолить его. Я не уступал Артёму спереди и, в унисон, мы радовали парня в оба отверстия, он же только сопел и постанывал, закатив глаза. Артём пердолил его минут пятнадцать, затем по его звериному выкрику было понятно, что он брызгается. Костя попытался вынуть сервелат Артёма из своего зада, но я, схватив его за голову, толкнул его в сторону Артёма, при этом, не вынимая свой сервелат изо рта новобранца. Артём брызнул в него всё до последней капли.

На место Артёма подошёл я, а моё место занял один из солдатов. Костя уже ждал его сервелат с открытым ртом. Я зашлифовал в его разработанный зад свой сервелат. При толчках из его зада стало протекать молоко Костиных новых знакомых: Артёма и Михи. Молока было много, мне это даже понравилось, и я ещё сильней испытал высшее наслаждение. Я шлифую зад молодого симпатичного парня, полного молока моих друзей, которая служит как смазка. Всё шло как по маслу, и в скором времени я закончил, не вытаскивая свой сервелат из зада молодого служащего Кости. Три мощных подёргивания и вот море накопившегося молока опять в Костике. Прежде чем кому-то отдать моё место у товаристого зада Кости, я, не вынимая сервелат, несколько минут находился внутри него. Мне это было в кайф. Потом я вынул свой сервелат, и за ним потянулась струйка молока, которая из зада Кости протекала вниз, по его ляжкам. Следующий парень начал пристраиваться на моё место, но Костя сказал: «Парни, я больше не могу, я устал».

— Как бы, не так! — ответили ему.

— Мы все в тебя побрызгаем. Пока по кругу не пройдёшь, отсюда, сученок, не выйдешь. Понял?!

Костя в ответ только покорно кивнул головой.

— Можно повернуться? — нерешительно спросил Костя.

— Можно конечно, так бы сразу и сказал. Только ты мне смотри по аккуратнее, молоко из отверстия не расплескай! — заржал солдат.

Костю положили на спину, подсунув под низ подушку, его разведённые ноги, аккуратно поместились в спинке кровати. Разгорячённый зад, слегка розовый, смазанный и натёртый был готов для следующих действий.

— Ну что? Так лучше? — спросил солдат.

— Угу, — произнёс уже занятым ртом Костя.

С чувством выполненного долга я пошёл спать. Наутро выяснилось, что все в ту ночь получили удовольствие сполна. Костю парни унесли на руках на своё место, часа через четыре после моего ухода. А утром его уже здоровенького и полного сил видели на плацу со странной походкой и очень счастливым лицом. Всё-таки теперь он имеет в армии защитников среди дедов. Всё время службы он помогал нам расслабляться, а позже мы подружились с ним и он в это втянулся. Костя проживает в Москве, у него есть семья. Он возглавляет частную компанию. Артём занялся профессиональным спортом, в частности плаванием, и эмигрировал в Германию. Теперь он известное лицо в европейском спорте, но в качестве тренера. Максим, проживает в Москве, занят в области IT-технологий. Ну а я до сих пор тута с тобой шлифую свой сервелат.

Глава пятая ПАТРУЛЬ

— Игорь, а какое твоё самое запоминающее событие, ты там про какой-то патруль или про какую-то охрану говорил.

— Да, был у меня самый запоминающийся момент моей армейской службе. Это был патруль, у нас были пешие и один конный патруль, я в конном патруле стоял несколько раз, однако один свой наряд на коне я запомнил навсегда, — продолжал дядя Игорь.

— В тот жаркий июльский день, за три месяца до дембеля нас уже выпустили в патруль по городу, коня в нашей части было всего три: один блатной, один больной, один хромой. А несколько солдат, в том числе и я, патрулировали озеро, находящееся недалеко от города. Озеро считалось зоной отдыха, и туда, в основном, колоссибирцы ездили отдыхать на машинах, кто с семьёй, а кто с кем покрепче. Да и рыбаки постоянно околачивались там. Горы неубранного мусора и, в некоторых местах, невыносимая вонь помоев и отходов жизнедеятельности человека говорили о популярности этого места. Из наших сослуживцев туда обычно никто не хотел идти, это место было далеко и там было скучно, особенно если второй солдат любит помолчать. Одно утешало — это тёплая, летняя вода, хотя нам запрещалось в ней купаться. Патрулировали мы эту всю лесную свалку пешком, иногда, правда, был конный патруль. В этот раз меня поставили в паре с сержантом, правда с другой роты, в нашей роте все были на военно-полевых сборах, а меня и ещё десять человек оставили в патрульные наряды походить. Хотя на этих военных сборах творилось такое голубое братство, эх, мне бы сейчас туда подолбиться хотя бы на денёк, а от этого сержанта фиг что получишь, натурал хренов, хотя бы погоняли бы шкурки друг на друга и то ладно. Если я не забыл, то это был двадцатишестилетний парень, среднего роста, тёмненький, с хорошим мускулистым телом и хмурым лицом. Какого чёрта он делал в армии, в таком возрасте, для меня было загадкой. Я сразу обратил внимание на обручальное очко — он был женат. «Симпатичный, но не мой», — подумал я разочарованно. Мы были в одинаковой тёмно-серой форме, но у него были лычки, и он был старшим в нашей паре. Кроме того, он был на тёмно-коричневом коне, которого звали Ганнибал, я был на рыжике Ковыле, который немного хромал, одним словом, досталась мне эта старая кляча. Чтобы быстрее добраться до озера, Дима, так звали моего напарника, приказал мне сесть сзади него на Ганнибала, а Ковыль, пошёл рядом и немного прихрамывал. Это создавало некоторую щекотливую ситуацию, но делать было нечего, и я неумело взобрался, вплотную прижавшись к Диме. Для того, чтобы не упасть пришлось обнять его. Руки обхватили накаченное тело, и ладони находились чуть выше живота. Ещё бы немного вверх, и я бы обхватил соски, которые, с тайным желанием, погладил бы. Моя грудь плотно вдавилась в его спину, ощущая все его мышцы и впадины позвоночника. Я напряг живот, чтобы не было пространства, и мой сервелат был прижат к его булкам, отчего ему стало тесно, и он попытался освободиться, напрягаясь и увеличиваясь. Моё лицо касалось Диминой шеи, что возбуждало мою фантазию ещё больше; я видел его короткие волосы, бритый затылок, родинку за левым ухом. Во время езды мне иногда удавалось, как бы случайно, потереться щекой о его шею и случайно коснуться её губами. От него пахло тяжёлым мужским запахом, включающим в себя пот, табак и где-то даже запах молока, по ходу он тоже любил сам себя разрядить, и я невольно елозил по его спине. Мои руки, тело, лицо, ствол тёрлись об него. Почувствовал, как в трусах стало жарко и мокро, липкая влага обволокла весь газончик и стекла куда-то вниз, под мои булки. Наверное, он тоже что-то почувствовал, потому что оглянулся на меня, ничего не сказал, а только хмыкнул и продолжал держать поводья и смотреть вперёд. Ещё немного, и мы доехали до озера.

— Всё, слазь, — скомандовал он.

Я соскочил с коня, от непривычного сидения и возбуждения в паху и ногах ныло. Я боялся, что будет видно мокрое пятно на штанах, и он его заметит. Поэтому, как бы случайно, споткнулся и упал на задницу, сжав ноги. Быстро глянул вниз, на ширинку. Но она была сухая. Я облегчённо вздохнул и встал на ноги. Внутри штанов было, конечно, ещё мокро, но этого не было видно. Хотя запах от меня был эротический, и только свежий воздух проветривал его. Дима, не слезая с коня, посмотрел на меня и засмеялся то ли от моей неуклюжести, то ли моему замученному возбуждением виду.

— Пошли!

Я сел на немного хромого Ковыля, так как Ганнибалу было тяжело в такую жару таскать двоих, да и люди, увидев такую нелепую картину, могли засмеяться, какой уж тут порядок.

Он ударил своего коня по бокам, и мы потихоньку двинулись. Мои ноги вошли в норму, и внутри стало подсыхать. Ковыль шёл ровно, как будто вылечился в дороге. А какой был пейзаж тогда! До сих пор помню. Мы шли вдоль берега, вода в озере была тихая и прозрачная. Стайка мелкой серебристой рыбёшки с любопытством сопровождала нас вдоль кромки берега, бриллианты росы радужно светились на молодой изумрудной траве. Из травы выглядывали мелкие цветы: жёлтые, белые, розовые, голубые, создавая своеобразный узор на ковре земли. В такие минуты радость входит в человека. Я что-то замычал себе под нос, он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся. Шли по берегу, по мокрой траве и вдруг Дима неожиданно привстал на стременах, поглядел вдаль и резко сказал. — Ну вот, начинается!

Невдалеке стояла серебристая легковая машина без тонированных стёкол, и было видно, что в ней кто-то находится под большой накидкой. Она качалась на рессорах и скрипела — в ней занимались любовью. Мы подошли к автомобилю, Дима постучал дубинкой по крыше. Внутри затихли, и накидка приоткрылась, и высунулась голова парня. Парень мутно посмотрел на нас. Дима поманил его пальцем. Накидка опять закрылась, и под ней началось шевеление и шептание. Было видно, что парень надевает трусы, второе тело смутно проглядывалось, но оно лежало животом вниз. Парень выскользнул из-под накидки, открыл переднюю правую дверь и вывалился на землю. Пока он всё это проделывал, я успел разглядеть его. На вид ему было лет двадцать, хорошее слаженное тело, короткие каштановые волосы, карие глаза. Взгляд был непонимающий. Он стоял перед нами почти голый, только в белых плавках, но там просматривался неплохой сервелат! Ещё не остывший и не упавший. Я внутренне застонал и тут же отметил, что вокруг его ствола было побрито. Наша ментовская форма его смутила.

— Ваши документы, — жёстко сказал Дима.