— Она готова уйти, я чувствую это… А вместе с ней уйду и я…
Саргон долго молчал, обдумывая его слова, а затем шагнул вперёд и сказал без единой тени сомнения:
— Тогда мы возьмём её с собой.
Чёрный дракон внезапно свирепо взревел.
— Нет! Если ты убьёшь её, то она станет лишь горсткой жалких униаров, пущенных на приумножение твоего могущества! Я не позволю тебе сделать этого!
Лимрак поднял раскрытую ладонь.
— Ты не так понял меня, Гарганор. Я не собираюсь отнимать её жизнь. — Саргон опустил руку. — Слушай же моё предложение, Гарганор, Владыка Драконов! Если ты согласишься на наше полное слияние, то, если на то будет воля Вайнории, я заберу последний осколок её души и найду ему новое пристанище, дабы отныне и впредь вы никогда не расставались с ней! — Его губы искривились в хищном оскале. — И я дам вам обоим возможность сполна отомстить этой твари, именующей себя Кальмуаром!
Гигантское сердце яростно заполыхало, и по пещере пронёсся громогласный, воинственный бой, жаждущий совершить вместе с любимым лишь одно — Возмездие!
ТУХ-ТУХ-ТУХ-ТУХ!!!
Чёрный дракон Гарганор зарычал, оголяя острые, белоснежные зубы, и поднялся на ноги, гордо расправляя крылья и вытягивая могучую шею.
— ДА БУДЕТ ТАК!!! — прогремел его величественный голос.
А в следующее мгновение грудь Саргона и Гарганора пронзили тысячи безумно сверкающих молний, от каждого удара которых их тела обращались в искрящийся пепел, что закручивался в бушующую воронку. Саргона подняло в воздух, и он завис с раскинутыми в стороны руками, спиной к содрогающемуся в конвульсиях сердцу Вайнории, в самом эпицентре невообразимого пепельного шторма.
И под грохот разваливающейся на части исполинской пещеры, на свободу вырвался пронзительный вопль единого, могущественного существа, что было рождено в недрах Костяной Горы.
ТУХ-ТУХ-ТУХ-ТУХ!!!
Внимание! Расовая “Лимрачная Боевая Форма” разблокирована!
Глава 6
Я вновь оказался здесь.
Взгляд скользит по ветвящимся трещинам когда-то ровного асфальта, натыкаясь на блестящие осколки стекла, утопающие в мутных лужах газеты и блестящие обёртки, и невольно останавливается на длинных, глубоких следах от острых когтей на брошенных, искореженных машинах с распахнутыми дверями.
Запрокинув голову, поднимаю глаза вверх и смотрю на гигантскую, медленно закручивающуюся внутрь себя чёрно-фиолетовую воронку, обагрённую розоватым сиянием от взрывающихся в её нутре разрушительных молний, которые грозят низвергнутся на пустынные многоэтажки, глядящие на погибший город разбитыми буркалами многочисленных окон. Но затем наши с ними взгляды устремляются вперёд, туда, откуда неотвратимо надвигается сама смерть.
Яркая вспышка прочертившей небосвод ветвящейся молнии выхватила из сгустившегося мрака исполинские тени медленно бредущих фигур. Они были выше, чем любой небоскрёб этого когда-то величественного города, и каждый из них не был похож на другого, являясь абсолютно иным существом, нежели его собратья. Но все они были частью одной армады, объёдинённой единой целью.
Армады, грозящей уничтожить весь мир.
Оторвав взгляд от надвигающихся исполинов, я повернулся к ним спиной и посмотрел на замерший напротив меня сгусток пульсирующей тьмы, отдалённо напоминающий высокую фигуру в капюшоне, чьё тело покрыто вечно текущими, вязкими чернилами. Чувствуя, как ледяной холод касается пальцев ног и начинает медленно, по миллиметрам, пожирать мою горячую плоть, постепенно продвигаясь всё выше, я ощутил сжимающую сердце лапу первобытного ужаса, но ни единый мускул на моём лице не дрогнул, и я не отвёл глаз от непроглядного мрака, затаившегося в недрах капюшона.
Ведь зачем страшиться того, кто сам пригласил меня в гости.
— Я знаю, кто они. — Я слегка качнул головой, указывая себе за спину. — Сазэримы, верно?
Слова слетели с моих губ и Мир Умирающего Солнца жадно поглотил их, разрывая на части и высасывая ту частичку жизни, что они несли вместе с дыханием смертного. Уцелевшие стёкла брошенных домов и машин мелко задрожали, а вдруг налетевший порыв ветра всколыхнул голые ветви заскрипевших деревьев и кустарников, высаженных вдоль тротуара.
Владыка Кошмаров лишь слегка шевельнул головой, и окружающее пространство наполнилось бесконечным эхом неразличимых голосов, силящихся что-то сказать, донести, прокричать…
И тогда, вслушиваясь в нескончаемую потустороннюю какофонию, я задал Богу Смерти один единственный вопрос, что уже давно терзал мою душу:
— Чего ты хочешь от меня, Баглорд?
Земля под ногами затряслась крупной дрожью, вокруг ещё сильнее сгустилась тьма, и её колышущееся, жадное месиво заколыхалось в непроглядной черноте переулков и квартир в каменных муравейниках, когда-то населённых людьми.
И тут я отчётливо почувствовал на своей спине чей-то очень внимательный взгляд.