Вот только волколак оказался быстрее.
Слегка отстранившись, он пропустив меч в считанной сантиметре от своего бока и, подобно броску кобры, вонзил дриарилловые когти во внутреннюю часть его предплечья. А затем, схватившись за край щита, резко дёрнул его влево и вверх, сбивая удар уже начавшего опускаться ятагана, и тут же отпрыгнул назад, рывком разрывая глубоко ушедшими в плоть когтями его предплечье вдоль всей длины до самой кисти.
Норхал взревел от боли. Вмиг ослабевшие пальцы едва не выпустил рукоять меча, но, даже несмотря на порванные мышцы, связки и сухожилия, он удержал оружие. Белоснежный снег обагрила дымящаяся горячая кровь. Оскалившись, фархейр сомкнул пальцы, держащие ручку щита, на вставленном в специальный отсек на броне рунире исцеления и сломал его. В сознании тут же вспыхнуло активирующее плетение и губы сами произнесли магразийское заклинание:
— Итэати Арос!
Лечебная волна регенерировала повреждения и рана на предплечье стала затягиваться, возвращая конечности прежнюю подвижность.
Однако волколак не стал дожидаться, когда восстановление закончится.
Он метнулся к нему, и тогда Норхал сам шагнув вперёд и ударил на опережение клинками крест-накрест, но лимрак неожиданно резко остановился и острия лезвий пронеслись буквально в длине волоска от его груди. А мгновение спустя он нанёс прямой удар стальным кулаком, вложив в него вес всего своего тела. Фархеир тут же заученным до рефлексов движением сложил вместе половинки надёжных щитов и…
И надёжная защита, выручавшая не одну сотню раз, на этот раз не спасла его.
Правую верхнюю руку вдруг прострелила резкая боль, а следом за ней она внезапно охватила и грудь. Зарычав сквозь стиснутые зубы, Норхал опустил взгляд и непонимающе уставился на пронзившие щит, наруч, предплечье и нагрудник два дриарилловых лезвия.
Твою ж… Лядь…
Волколак одним рывком выдернул вылезшие из его кулака окровавленные клинки и выпрямился, смотря на него с хладнокровным спокойствием. Он, также, как и Норхал, прекрасно знал, что этот удар не был случаен. О нет!
Фархейр оскалился, покачнувшись, и из его рта выскользнула струйка крови.
Это был чётко выверенный, сбалансированный и смертоносный удар.
Удар, направленный прямо ему в сердце.
Ну уж, нет, тварь! Так просто тебе меня не убить, даже и не рассчитывай!!!
Сломать ещё один рунир исцеления и ринуться в бешеную атаку. Вот только, несмотря на яростный напор, лимрак плавно уворачивается от каждого взмаха звенящего железа, не сводя с него немигающих глаз и словно бы точно зная, куда именно Норхал будет наносить каждый новый удар. А затем он вдруг делает стремительный шаг вплотную к нему и молниеносным, едва различимым движением снизу вверх насаживает его на дриарилловые лезвия, вновь пронзившие едва затянувшееся сердце фархейра. Краткий миг они смотрят друг другу в глаза, а в следующее мгновение чёрный волколак в полуобороте вырывает клинки из раны, резко приседает и широким взмахом коротко свистнувшей смертоносной стали отрубает левую ногу четырёхрукого воина.
Взмахнув руками, Норхал пал спиной на землю и из его груди вырвался выбитый воздух. Обрубок пульсировал болью, перед глазами всё плыло, а исходящее кровью сердце судорожно билось о разрезанные лёгкие. Преодолевая расползающуюся по телу боль, он через силу вдыхал морозный воздух, но его было так мало, так ничтожно мало… Пытаясь удержать остатки ускользающего сознания, он шарил ладонью по поясу в поисках нового рунира, но плохо слушающиеся пальцы натыкались лишь на пустые отсеки.
Лимрак с дририлловой лапой встал рядом с ним и стал молча смотреть ему в глаза. И тогда вдруг к нему неожиданно пришло необычайно чёткое осознание грядущего, и он, наконец, перестал сопротивляться.
Вот, значит, как…
Норхал отвёл взгляд от волколака и с тоской посмотрел в небеса, с которых падали лёгкие снежинки, красиво сверкающие в ярком сиянии полной луны.
Выходит, у него не было и шанса, да? Хах… Лядский лимрак… Вот какого Фера этой ночью ты оказался именно здесь? Это ведь так… нечестно… несправедливо… Я ведь… так многого… ещё… не успел…
Воин сделал три коротких вдоха, а в следующее мгновение его израненное сердце, наконец, остановилось, и его душа покинула могучее тело вместе с длинным, протяжным выдохом.
И когда глаза четырёхрукого Норхала медленно покинула последняя искра жизни, Саргон оторвал от них свой взгляд и поднял его на вросшую в глубоко в земную плоть зловещую скалу, напоминающую гигантский продолговатый череп исполинского монстра с неровными буркалами бездонных глазниц, едва угадывающимися носовыми щелями и искороженным провалом зубастой пасти вместо входа.
Марлот был уверен в том, что для того, чтобы противостоять бесчисленным армиям силпатов и силзверов, необходим самый настоящий монстр. Однако он ошибся.
Не сводя глаз с Костяной Горы, я крепко сжал дриарилловую лапу в кулак.
Для этого потребуется не просто монстр, а самая великая и ужасающе сверхмощная тварь, какую только способен породить Древнир.
И кажется я знаю, где именно её найти.
Глава 4.3
Откинув полог из толстой шкуры, я настороженно вошел в дальнюю пещеру, когда-то служившую лежбищем рыпохвиста. Обведя глазами довольно уютную обстановку нового хозяина Костяной Горы, ныне, впрочем, как и все её прежние владельцы, безвременно почившего, я остановил их на кипящем над костром казане, от которого исходил приятно манящий запах вкусной мясной похлёбки. И на мгновение меня даже кольнуло искреннее сочувствие к четырёхрукому воину — он явно надеялся вернуться в личное логово и вдоволь насладиться горячей пищей в эту снежную, зимнюю ночь. Что ж, не повезло — стоило, как и прочие силзверы, поселиться в захваченном Рэйтерфоле.
Сняв казан с огня, я оторвал взгляд от бурлящего варева и устремил его на невзрачный продолговатый камень, приваленный у стены напротив спального ложа. Бывший жилец не стал его убирать, органично вписав в обстановку пещеры в качестве стойки для копий, а если судить по глубоким насечкам, в будущем явно планируя обработать глыбу и превратить её в удобное хозяйское кресло, а то и вовсе в незыблемый трон.