— И помни, ты мне теперь должна желание!
— Что?! — возмущенно вскинулась мелкая. — Это нечестно! Ты сжульничал, Нацу!
— Учись признавать свой проигрыш! — донеслось в ответ уже из коридора.
Сжав кулачки в бессильной злобе, Лиллинет обернулась к Примере.
— Старрк!
— Он прав, — отрезал самый могущественный арранкар Лас Ночес, погрузив свою извечную спутницу в полное изумление. — Нужно уметь с достоинством принимать поражение.
И, усмехнувшись чему-то, развернулся, зашагав обратно к себе.
— Заэль-сан!
Октава Эспада дернулся, едва не выронив из рук большую прозрачную бутыль. Кстати, если бы он ее выронил, то еще недостроенное здание лаборатории пришлось бы опять возводить с нуля. Нет, я не прорицатель. Просто если на склянке наклеена этикетка с черепом и костями, а понизу еще идет жирная надпись «Взрывоопасно! Не трясти!», то это что-то, да значит. На самом деле, я уже несколько минут ждал под дверью, когда опыт будет в самом разгаре, но заметив, как ученый бережно прихватил с полки данный сосуд, решил ускорить свое появление.
Тем временем, Октава начал медленно поворачиваться. Причем настолько медленно, что мне даже показалось, что в какой-то момент тело полностью остановится, а голова продолжит вращение еще градусов на сто двадцать, как в каком-нибудь фильме ужасов.
— Сам пришел, — прошипел Заэль, зловеще и хрипло, едва наконец убедился в том, кто именно пожаловал в его обитель.
Полагаю, многие другие нумерос от такого взгляда исследователя наделали бы в обморок. Я и сам, признаться, слегка струхнул. Но приз того явно стоил, так что…
— Заэль-сан, вы ведь гений?!
— Чё?
От такого перехода розовый слегка завис.
— Ну… в общем-то… да, — кое-как выдавил, наконец, Октава.
А с каким чувством собственной важности он выдал последнее слово. То, что мне и было нужно. Увяз коготок. Теперь не отвертишься.
— Заэль-сан, вы же в химии и биологии как бог разбираетесь? — побольше восхищения в голос и глаза влюбленного Ромео.
— Кхм, что есть, то есть, — по физиономии Октавы расползлась самодовольная улыбка. Все-таки, как же вы падки на лесть, безумные ученые.
— Заэль-сама! — если бы не бутыль, я бы уже попытался стиснуть его в объятьях, хоть и знаю, что это может быть еще опасней. — Помогите мне! Только ваш отточенный ум и безграничные познания могут меня спасти!
— Ну, и что тебе надо? — недовольно прищурился арранкар, осторожно возвращая пузатый сосуд на столешницу.
— Одеколон!
Круто. Второе зависание за пять минут. Нацу ведет со счетом 2–0…
— Одеколон?
— О, особенный одеколон, Заэль-сама! Очень, очень, очень, очень, очень особенный!
— А если конкретнее?
— Заэль-сама, мне нужен одеколон с запахом кошачьей мяты!
3–0! Команда Нацу сегодня явно в ударе, только посмотрите, уважаемые телезрители, как держится на поле их форвард!
— Одеколон из кошачьей мяты, — Октава обреченно вздохнул. — Нет, все-таки надо было выбить из Айзена разрешение и пустить тебя на опыты.
— Неужели это сложно даже для вас?! — всемирная скорбь, прозвучавшая в моем голосе, была почти не наигранной. Если не сдюжит даже этот псих, то все и вправду пропало.