Прежде, чем Нацу попытался ответить, а Апачи даже не сомневалась, что он ответит, ей удалось ловко вывернуться из объятий этого придурка и даже отскочить на пару шагов спиной вперед. После чего и врезаться во что-то мягкое.
— Апачи.
— Тиа-сама, — девушка резко обернулась. — Я…
— Так это и есть твой парень, о котором болтали Сун-Сун и Мила-Роза? — в зеленых глазах Тресера Эспада плясали веселые огоньки.
— Что?! Нет! Какой он мне парень?! То есть он вообще не мой!
— Может быть, ты нас представишь уже? — похоже, Тиа откровенно забавлялась.
— А…
Одернув себя, Апачи обернулась, чтобы побыстрее покончить со всем этим и избавить себя и хозяйку от общества этого ходячего неадеквата.
— Как там тебя… Ах, да, Нацу. Нацу, это Тиа Халлибел, Тресера Эспа…
Наткнувшись на закаменевшее выражение лица нумерос, Апачи невольно подавилась очередным вдохом. Огромные вытаращенные глаза и полная неподвижность этого неугомонного чуда пугали еще больше, чем его обычное состояние.
— Э… Нацу, — неуверенно позвала арранкарка.
Левое веко нумероса дернулось несколько раз. Страшное подозрение обожгло сознание Апачи, и она с жутким предчувствием проследила направление омертвевшего взгляда. Прежде чем ей удалось хоть как-то отреагировать, со стороны 78-ого послышалось жуткое подтверждение.
— Сиииии-ськиииии…
От того утробного гласа, которым это было произнесено, вздрогнула даже Халлибел. Лицо Апачи медленно потемнело от прилившей крови.
— ТЫ! УРОД!!!
Арранкар так и оставался неподвижен до самого последнего момента, и кулак Апачи впервые сумел добраться до придурковатой рожи. Сила подачи была так велика, что Нацу пропахал в полу коридора заметную борозду и с грохотом врезался в стену.
— Ты что себе позволяешь, мудак! — ярости и ненависти Апачи не было предела.
Тресера Эспада с интересом наблюдала за картиной, разворачивающейся перед ней. Над местом избиения уже поднялось заметное облако мраморной пыли, из которого периодически раздавались оправдательные вопли смешного нумероса.
— Апачи-чан! Я не виноват! Я просто был поражен размерами ее… эээ… реяцу! Да, точно, реяцу! — Нацу совершил попытку взбежать по стене и это у него почти получилось. — Апачи-чан, ну, пожалуйста, прости! Мне, правда, нравишься только ты!
— Да как ты вообще посмел, выкидыш меноса?! Так оскорблять Тиа-сама!
— Апачи-чан, это было секундное помешательство! Не надо так ревновать!
— ЧТО?!! Я не ревную тебя! Я убью тебя!!!
— Я больше не буду! Честное-пречестно!!!
Выскочив из облака, Нацу проскочил мимо Тии, умудрившись на ходу отвесить вежливый полупоклон и весело подмигнуть. Разъяренная фраксьон уже неслась следом, и очень скоро оба арранкара скрылись из виду. Вопли и грохот еще некоторое время раздавались где-то вдалеке, постепенно стихая.
Закончив тихо смеяться, Тресера уже развернулась, чтобы уйти обратно к себе, когда ее внимание привлекла размашистая надпись на стене. Подойдя поближе, Тиа с интересом присмотрелась к кривоватым кандзи. Черная надпись, сделанная ростовыми иероглифами, гласила следующее:
«Уважаемый Тоусен-сан, если вы читаете это, то я в шоке. С любовью. 78».
— Ты?! Да не смеши!
— А я говорю, что попаду!
— Ты в жизни не попадешь в Эспаду, слабак!
— Попаду, как нечего делать!