— Адриенна, милая! Я не знаю. Богом клянусь, не знаю! Я его не видела.
— Тиш… ты меня не любишь, но…
— Адриенна, мы с тобой немножко повздорили, но это ничего. Это нормально. Это не значит, что я плохо к тебе отношусь. Мне и в голову не придет делать что-нибудь во вред тебе. Ты же сестра Фонни. Раз я его люблю, мне и тебя надо любить, Адриенна…
— Тиш… Увидишь его, позвони мне.
— Да. Да. Да, непременно!
— Прошу тебя, позвони! Мне страшно, — совсем другим голосом, тихо проговорила Адриенна и повесила трубку.
И я тоже повесила трубку, в дверях повернулся ключ, вошла мама.
— Тиш, что с тобой?
Я добралась до кресла и села.
— Звонила Адриенна. Она разыскивает Фрэнка. Говорит, что его выгнали с работы и что он совсем пал духом. Адриенна, бедняжка, сама не своя. Мама… — И мы впились друг другу в глаза. Лицо моей матери было неподвижно, как небо. — Папа виделся с ним?
— Я не знаю. Фрэнк к нам не заходил.
Она бросила сумку на телевизор, подошла и положила мне руку на лоб.
— Как ты себя чувствуешь?
— Устала очень. И странно как-то.
— Дать тебе немножко коньяку?
— Дай. Спасибо, мама. Это ты хорошо придумала. От коньяка, может, у меня желудок наладится.
Она ушла на кухню, вернулась с коньяком и дала мне рюмку.
— У тебя там что, непорядки?
— Немножко. Ничего, это пройдет.
Я потягивала коньяк и смотрела на небо. Мама стояла, глядя на меня, потом опять ушла. Я все смотрела на небо. Оно будто хотело сказать мне что-то. Я была одна, в каком-то незнакомом месте. Все притихло. Даже ребенок притих.
Шерон вернулась.
— Ты сегодня видела Фонни?
— Да.
— Как он?
— Он замечательный. Его били, но он не побит. Понимаешь? Он замечательный.
Но я была такая усталая, помню, и говорила-то через силу. Что-то вот-вот случится со мной. Я чувствовала это, сидя в кресле, глядя на небо и не двигаясь. Мне оставалось только одно — ждать.
Пока не изменится путь мой.
— Кажется, Эрнестина раздобыла остальные деньги, — сказала Шерон и улыбнулась. — У своей актрисы.
Я еще слова не успела вымолвить, как раздался звонок, и Шерон пошла открывать. Что-то в ее голосе там, у двери, заставило меня вскочить с места, и рюмка с коньяком полетела на пол. Мне до сих пор помнится лицо Шерон, она стояла позади Джозефа, и мне помнится лицо моего отца.
— Фрэнка нашли, — сказал он, — далеко-далеко вверх по реке, в лесу. Он сидел в своей машине с запертыми дверцами, мотор был не выключен.