Третий рейх. Дни войны. 1939-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Эта книга повествует об истории Третьего рейха, режиме, созданном в Германии Гитлером и национал-социалистами, с момента начала Второй мировой войны 1 сентября 1939 г. и до капитуляции Германии 8 мая 1945 г. Можно воспринимать ее и как историю Германии во время Второй мировой войны. Кроме того, предлагаемая вниманию читателей работа — заключительная книга трехтомного цикла, открывающегося книгой «Третий рейх. Зарождение империи. 1920—1933», где описывается возникновение нацизма, развитие его идей и приход нацистов к власти в 1933 г. Вторая книга цикла «Третий рейх. Дни триумфа» охватывает мирные годы (1933—1939), когда Гитлер и нацисты возрождали военную мощь Германии и готовили страну к мировой войне. Общий подход ко всем трем книгам описан в предисловии к книге «Третий рейх. Зарождение империи. 1920—1933», в связи с чем автор не считает необходимым пересказывать его здесь вновь.

Изучение истории Третьего рейха периода Второй мировой войны предполагает решение двух специфических проблем. Первая относительно проста. После 1939 г. Гитлер и нацисты чаще именовали Германию — Великогерманским рейхом, стремясь тем самым обратить внимание на беспрецедентное расширение границ страны, произошедшее в 1939—1940 гг. Однако, чтобы не вызвать путаницы, я предпочел по примеру других историков называть Германию того периода Третьим рейхом, тем более что со временем сами нацисты отказались от столь претенциозного термина. Вторая проблема более серьезная. Внимание автора сфокусировано на Германии и немцах, т.е. данная история не есть ни история Второй мировой войны, ни даже Второй мировой войны в Европе. Естественно, автор был вынужден следить за ходом войны, за событиями в оккупированной Германией части Европы. Но даже в рамках столь обширного повествования нет возможности всеохватного описания событий. Поэтому автор предпочел сосредоточиться на главных поворотных пунктах — на завоевании Польши и Франции и битве за Англию первого года войны, на битве под Москвой зимой 1941/42 гг., на Сталинградской битве зимой 1942/43 гг. и начале воздушной войны против Германии в 1943 г. При этом автор предпринял попытку передать атмосферу того времени, обратившись к дневникам и письмам как немецких солдат, так и обычных немцев, остававшихся вне зоны боевых действий. Несомненно, в ходе ознакомления с книгой читатель поймет мотивы автора.

Одним из главных событий истории Германии военных лет является уничтожение миллионов евреев, которое нацисты цинично нарекли «окончательным решением еврейского вопроса в Европе». Данная книга дает исчерпывающие ответы на то, как осуществлялась эта политика геноцида, вполне вписывавшаяся в контекст нацистской расовой политики в отношении славян и других народностей и социальных меньшинств — цыган, гомосексуалистов, мелких уголовных преступников и так называемых «асоциальных элементов». Депортация и умерщвление евреев из стран Западной Европы рассматриваются в главе о нацистской империи, реакция на это обычных немцев и степень их осведомленности о геноциде описаны в следующей главе «Тыл». То, что геноцид еврейского населения затрагивается практически во всех главах, от рассказа о создании еврейских гетто в Польше в самой первой главе до описания «маршей смерти» 1945 г. в заключительной главе, подчеркивает важность этого трагического события в сравнении с другими в ходе войны, развязанной Третьим рейхом. Тем не менее автор считает необходимым уведомить читателя о том, что не преследовал цель свести всю историю нацистской Германии лишь к истреблению евреев, не пытаясь при этом преуменьшить трагизма холокоста.

Книга открывается описанием вторжения в Польшу 1 сентября 1939 г. 1-я глава рассказывает об оккупации немецкими войсками Польши, о творимых ими бесчинствах в отношении мирного населения, о физическом устранении тысяч поляков и польских евреев накануне вторжения в Советский Союз в июне 1941 г. Нацисты, да и многие немцы, считали поляков и т.н. «восточных евреев» недочеловеками, как считали таковыми, хотя и с некоторыми отличиями, психически больных и инвалидов у себя в Германии, где полным ходом осуществлялась эвтаназия. Об этом подробно повествуется в последней части главы. 2-я глава в значительной степени посвящена непосредственно военным событиям от завоевания Западной Европы в 1940 г. и до начала Восточной кампании в 1941-м. Упомянутая кампания служит фоном к событиям, описываемым в 3-й главе, посвященной разработке и практическому выполнению программы пресловутого «окончательного решения еврейского вопроса в Европе». 4-я глава излагает все, что было связано с экономикой военного времени и эксплуатацией Третьим рейхом оккупированных территорий Европы, включая использование принудительного труда миллионов рабочих на военных предприятиях. Финал главы повествует о начавшемся развале «Тысячелетнего рейха», начало которому положило сокрушительное поражение вермахта под Сталинградом в январе — феврале 1943 г. Поражение в России зимой 1943 г. сопровождалось и другими роковыми для Германии событиями: разрушениями немецких городов в результате бомбардировок силами союзной авиации, разгромом войск Роммеля в Северной Африке и крахом главного европейского союзника Третьего рейха — фашистской Италии. Данные события составляют основное содержание 5-й главы, продолжающей рассмотрение вооруженных сил рейха при переносе боевых действий на территорию Германии. 6-я глава в основном посвящена «Внутреннему фронту» Германии, влиянию войны на религиозную, культурную и интеллектуальную жизнь страны. Глава завершается тематикой возникновения движения Сопротивления нацизму, в частности в Третьем рейхе. Повествование 7-й главы открывает описание «чудо-оружия», обещанного Гитлером, которое, по его мнению, должно было обеспечить коренной перелом в ходе войны и служило гарантией победы Германии. Часть главы посвящена событиям уже после разгрома Третьего рейха. В целом главы предлагаемой читателю книги следуют в хронологическом порядке.

Книга предназначена для целостного прочтения от начала до конца, причем автор обращает внимание читателя на логическую и смысловую связь отдельных глав. Автор надеется, что упомянутая связь станет куда более понятной по мере ознакомления с данным исследованием. Названия глав книги, скорее, ориентированы на охват содержания в целом, нежели на детализацию их содержания; в отдельных случаях автор преднамеренно избирал некую двусмысленность или даже иронию. Те, кто пожелает использовать книгу просто как справочное пособие, могут воспользоваться прилагаемым перечнем упомянутых в ней основных тем, персоналий и реалий. В списке использованной литературы перечислены работы, процитированные в примечаниях; в намерения автора не входило снабжать предлагаемую книгу подробнейшим перечислением всех использованных при работе над ней библиографических источников.

В основном автор описывает события, происходившие в странах Центральной и Восточной Европы, и названия отдельных населенных пунктов на различных языках могут не совпадать. Так, в свое время название принадлежавшего Польше города Львова дается на русском языке, хотя на украинском он называется Львів, а по-немецки звучит уже как Лемберг. В данной ситуации невозможно быть последовательным, и автор стремился использовать наиболее распространенные на момент написания книги географические названия.

Ричард Дж. Эванс Кембридж, май 2008 г.

Глава 1

Звери в людском обличье

Молниеносная победа

1 сентября 1939 г. первая из 60 немецких дивизий пересекла немецко-польскую границу. Почти полтора миллиона солдат и офицеров сделали паузу лишь для того, чтобы дать возможность операторам кинохроники геббельсовского Имперского министерства народного просвещения и пропаганды запечатлеть на пленку, как солдаты передовых частей вермахта, с улыбками до ушей, заваливают пограничные столбы. На острие клина наступления шли пять танковых дивизий вермахта (примерно по 300 танков в каждой), за которыми двигались четыре мотопехотные дивизии. Далее следовали основные части — пехотинцы и артиллеристы. Орудия главным образом перемещались на лошадях — их приходилось около 5000 на дивизию, т.е. в общей сложности — 300 000. Но хотя все это впечатляло, главная сила немцев находилась не на земле, а в воздухе. Запрет на производство в Германии боевых самолетов, зафиксированный Версальским договором, означал, что самолетостроение пришлось начинать буквально с нуля, после того как Гитлер всего за четыре года до начала войны аннулировал соответствующие пункты Версаля. Немецкие самолеты были не только самыми современными, но они также прошли апробацию в составе немецкого «Легиона «Кондор» в боях в ходе гражданской войны в Испании. Многие из ветеранов легиона сидели сейчас за штурвалами 897 бомбардировщиков, 426 истребителей, разведывательных и транспортных самолетов, направлявшихся в глубь Польши[1].

Наносившая удар группировка немецкой армии значительно превосходила силы поляков. Рассчитывая на то, что вмешательство Англии и Франции поможет остановить вторжение, и стремясь ничем не спровоцировать немцев, польское правительство до последней минуты тянуло с мобилизацией вооруженных сил. В результате войска оказались не в состоянии дать отпор внезапному, массированному вторжению. Поляки сумели поставить под ружье и сосредоточить 1,3 миллиона человек, но не обладали достаточным количеством танков и других современных вооружений. Немецкие танковые и мотопехотные дивизии по численности превосходили польские в 15 раз. Польские ВВС располагали только 154 бомбардировщиками и 159 истребителями против уже указанных выше сил люфтваффе. Большинство самолетов, особенно истребители, были устаревших моделей, а польские кавалерийские бригады только-только начинали переформировываться в механизированные и танковые. Эпизоды, как польские кавалеристы атаковали немецкие танки с саблями наголо, вероятно, могли иметь место, но бесспорным является одно — колоссальное численное и техническое превосходство немцев. Немцы нанесли удар по Польше по трем направлениям. Территория южного соседа Польши — Словакии, государства-сателлита Германии, послужила трамплином для немецкого вторжения. Кроме того, словацкое правительство, соблазнившись заверениями Гитлера о предоставлении Словакии части польской территории после окончательного разгрома Польши, фактически отправило часть войск в Польшу в поддержку немцам. Другие немецкие части вошли в Польшу через ее северную границу, из Восточной Пруссии, третья группировка двигалась с запада, прорубая Данцигский коридор, предусмотренный мирным договором Польши с Германией и обеспечивавший доступ Польши к Балтийскому морю. Линия обороны поляков была слишком тонка для эффективной защиты границ. В то время как пикирующие бомбардировщики Stuka с воздуха атаковали польские части, растянутые вдоль границы, немецкие танки и артиллерия на полном ходу взламывали оборону, отрезая друг от друга польские войсковые группировки и перерезая линии коммуникаций. В течение нескольких дней польские ВВС были разгромлены, а немецкие бомбардировщики, пользуясь полным превосходством в воздухе, бомбили польские военные предприятия, атаковали отступавшие части поляков, наводя ужас на население Варшавы, Лодзи и других городов[2].

Только за один день 16 сентября 1939 г. 820 немецких самолетов сбросили в общей сложности 328 тонн бомб на беззащитных поляков, в распоряжении которых имелось всего-навсего 100 зенитных орудий на всю страну. Удары с воздуха оказывали на войска настолько деморализующее воздействие, что солдаты, бросая оружие, в панике разбегались. Даже немецкое Верховное командование сухопутных войск просило прекратить бомбежки в связи с хаосом, ими вызываемым. Одну такую воздушную атаку наблюдал американский корреспондент Уильямом Ширер, которому удалось получить разрешение сопровождать немецкие войска, атаковавшие польский порт Гдыня на Балтийском море:

Аналогичным образом немцы действовали в ходе наступательных операций по всей Польше. В течение недели польские войска были полностью дезорганизованы, а их командные структуры утратили контроль за ситуацией. 17 сентября польское правительство бежало в Румынию, где его министры были без промедлений интернированы румынскими властями. Страна оказалась брошена на произвол судьбы. Польское правительство в изгнании, сформированное 30 сентября 1939 г. по инициативе польских дипломатов в Париже и Лондоне, было уже неспособно что-нибудь изменить. Предпринятая поляками отчаянная попытка контрнаступления (сражение под Кутно 9 сентября 1939 г.) лишь оттянула окружение Варшавы на несколько дней.

В самой Варшаве обстановка стремительно ухудшилась. Хаим Каплан, учитель одной из еврейских школ, писал 8 сентября 1939 г.:

Одно из самых ярких описаний сцен хаоса, последовавшего за немецким вторжением, представлено польским врачом Зыгмунтом Клюковским. 54-летний Клюковский в начале войны занимал должность главного врача госпиталя в городе Щебжешин неподалеку от Замостья. Врач тайно вел дневник, который прятал в укромных уголках госпиталя, надеясь впоследствии превратить его в обличительный документ. В конце второй недели сентября он пишет о потоках беженцев, стремившихся уйти от приближавшихся немецких войск. Вскоре подобным сценам суждено было повториться почти повсюду в Европе:

По подсчетам Зигмунта Клюковского мимо него проследовало не менее 30 000 беженцев.

Но худшее было впереди. 17 сентября 1939 г. Клюковский услышал, как немцы по громкоговорителю, установленному на рыночной площади Замостья, объявили о том, что в соответствии с подписанным между СССР и Германией мирным договором Красная Армия пересекла восточную границу Польши. Незадолго до вторжения Гитлер обеспечил себе невмешательство советского диктатора Сталина, подписав секретный протокол к советско-германскому договору от 24 августа 1939 г., согласно которому предусматривался раздел Польши между Германией и Советским Союзом по согласованной демаркационной линии. В первые две недели после немецкого вторжения Сталин удерживал войска, опасаясь нападения Японии в Маньчжурии. Но когда стало ясно, что польское Сопротивление сломлено окончательно, советское руководство отдало Красной Армии приказ о вступлении на территорию Восточной Польши. Сталин стремился вернуть территорию, которая принадлежала России до революции 1917 г. Эти территории служили яблоком раздора между Советской Россией и созданным сразу же по окончании Первой мировой войны независимым польским государством. Теперь у Сталина появилась возможность отыграться. Вынужденные отныне воевать на два фронта, польские вооруженные силы, никак не рассчитывавшие на подобный оборот событий, в бесплодной попытке отвратить неотвратимое вели ожесточенные арьергардные бои. И неотвратимое не заставило себя долго ждать — поляки оказались между молотом и наковальней двух значительно превосходивших их держав. 28 сентября 1939 г. подписанием нового соглашения была установлена окончательная граница между Германией и Советским Союзом. К этому времени штурм Варшавы был завершен. 1200 самолетов сбросили на польскую столицу огромное количество бомб. Из-за дыма пожарищ вообще было невозможно определить, где военные, а где гражданские объекты, что вызвало огромные потери среди мирного населения. 27 сентября 1939 г. ввиду безнадежности ситуации остававшееся в городе польское командование договорилось с немцами о перемирии. 120 000 человек варшавского гарнизона сдались в полной уверенности в том, что после краткого и формального пребывания в плену их распустят по домам. Последние польские части капитулировали 6 октября 1939 г.

Это стало первым примером все еще далекой от совершенства стратегии блицкрига («молниеносной войны») Гитлера — маневренной войны, с танковыми клиньями и мотопехотными дивизиями на острие главных ударов, при поддержке бомбардировщиков, наводящих ужас на войска противника, не привыкшего к подобным методам ведения военных действий. О преимуществах блицкрига сами за себя говорят данные о потерях обеих сторон. Всего поляки потеряли приблизительно 70 000 человек убитыми (еще 50 000 убитыми они потеряли в ходе боевых действий против советских войск). К этому следует прибавить, как минимум, 133 000 человек раненных в боях с немцами и неизвестное число жертв при попытке остановить наступавшие части Красной Армии. Немцы захватили около 700 000 польских военнопленных. Еще 300 000 человек оказались в советском плену. 150 000 солдат и офицеров Войска Польского удалось бежать за границу, главным образом в Великобританию, где многие из них вступили в польские эмигрантские формирования. Немцы потеряли 11 000 человек убитыми и 30 000 ранеными, кроме того, 3400 человек считались пропавшими без вести; Красная Армия потеряла всего 700 человек убитыми и 1900 человек ранеными. Приведенные выше цифры наглядно свидетельствуют о изначально неравных силах. Однако следует отметить, что немецкие потери никак не назовешь незначительными, причем это касалось не только личного состава, но и вооружений и техники. Поляками было уничтожено более 300 единиц бронетанковой техники, 370 артиллерийских орудий и 5000 других транспортных средств, кроме того, значительное количество самолетов. Упомянутые потери были лишь частично возмещены за счет захвата польской военной техники. Цифры эти были скромны, но все же послужили зловещим предзнаменованием.

Но тогда подобные проблемы Гитлера не волновали. Он руководил кампанией с передвижного командного пункта (поезда), размещавшегося вначале в Померании, потом в Верхней Силезии, лишь от случая к случаю выезжая в районы боевых действий на машине и стараясь держаться подальше от передовой. 19 сентября он прибыл в Данциг, ранее немецкий город, но после Первой мировой войны согласно Версальскому мирному договору (1919) получивший статус вольного города и находившийся под управлением Лиги Наций. В Данциге фюрера восторженно приветствовали толпы фольксдойче, радовавшихся по поводу освобождения из-под «польского ига». После двух кратких полетов, имевших целью осмотр руин Варшавы после атак люфтваффе, Гитлер возвратился в Берлин[5]. Хотя в столице рейха не проводилось ни парадов, ни торжественных митингов, победа была воспринята с удовлетворением. «Вряд ли найдешь немца, даже среди тех, кому не нравится режим, — писал Ширер в своем дневнике, — кто был бы недоволен разгромом Польши». Загнанные в подполье социал-демократы сообщали, что основная масса населения Германии поддержала войну, в т.ч. и потому, что люди считали, что отказ Запада помочь полякам означал, что Великобритания и Франция вскоре попытаются предложить Германии мир. Эти ожидания были подогреты широко разрекламированными «мирными инициативами», с которыми Гитлер обратился к французам и англичанам в начале октября. Хотя они были без долгих раздумий отклонены обеими державами, длительное бездействие английских и французских войск в окопах на западной границе косвенно свидетельствовало в пользу их намерений выйти из войны. Слухи о мирных переговорах с западными державами в ту пору широко циркулировали и даже послужили поводом к стихийным демонстрациям на улицах Берлина.

Тем временем пропагандистская машина Геббельса изо всех сил старалась убедить немцев в том, что вторжение в Польшу было неизбежно в свете угрозы геноцида в отношении фольксдойче, проживавших в этой стране. Установившийся в Польше националистический военный режим действительно допускал дискриминацию немецкого этнического меньшинства в годы между двумя войнами. Уже в ходе немецкого вторжения в сентябре 1939 г., опасаясь саботажа с своем тылу, польские власти арестовали 10—15 тысяч фольксдойче и перебросили их в восточную часть страны. Многие немцы погибли тогда от истощения и зверств поляков. Известны и случаи физического нападения на фольксдойче, большинство из которых открыто говорили о своем желании вернуться в рейх еще в первые годы после того, как они не по своей воле после Первой мировой войны оказались на польской территории. В общей сложности примерно 2000 фольксдойче были убиты в массовых перестрелках или умерли от истощения во время депортаций. Около 300 фольксдойче были зверски убиты в Бромберге (Быдгоще), где они организовали вооруженное нападение на гарнизон города, уверовав в то, что война уже фактически завершилась победой. Эти и другие события цинично эксплуатировались министерством пропаганды Геббельса для обеспечения поддержки идеи вторжения среди населения Германии. И Геббельсу удалось убедить немцев в необходимости «ответных мер». Мелита Машман, молодая активистка Союза немецких девушек (женское крыло Гитлерюгенда) была убеждена, что война была нравственно оправданна не только в свете несправедливостей Версаля, подарившего немецкоязычные области новому польскому государству, но и сообщениями в печати и кадрами кинохроники об актах насилия поляков против немецкого меньшинства. Не менее 60 000 этнических немцев, по ее словам, были жестоко убиты поляками в «Кровавое воскресенье» в Бромберге (Bromberger Blutsonntag). Как могла Германия быть виновата в том, что действовала, исходя из стремления положить конец злодеяниям? Геббельс первоначально оценил общее количество убитых этнических немцев в 5800 человек. Только в феврале 1940 г., вероятно, получив на то личные указания Гитлера, эту цифру произвольно увеличили до 58 000. И эти цифры не только убедили большинство немцев в том, что вторжение было оправданно, но и подогрели ненависть фольксдойче к их прежним угнетателям. Согласно приказам Гитлера эту ненависть оперативно использовали в ходе Польской кампании, по жестокости этнических «чисток» далеко превзошедшей и аншлюс Австрии, и оккупацию Судетской области Чехословакии в 1938 г.

Вторжение в Польшу стало третьей по счету успешной аннексией Третьим рейхом территории иностранного государства. В 1938 г. Германия присоединила к себе суверенную Австрийскую республику. Позже в том же году ее войска, не встречая сопротивления, вторглись в немецкоязычные приграничные районы Чехословакии. Эти шаги были санкционированы международными соглашениями и в целом приветствовались населением и Австрии, и Судетской области. Их нетрудно было подать как справедливые меры по пересмотру Версальского договора, закрепившего национальное самоопределение в качестве общего принципа, но демонстративно отказавшего в праве на него немцам, проживавшим в регионах Центральной и Восточной Европы. Однако в марте 1939 г. Гитлер столь же демонстративно нарушил международные соглашения предыдущего года, введя войска в суверенную Чехословакию, расчленив ее и создав на территории Чехии некое зависимое от Германии государственное образование под названием «Имперский протекторат Богемия и Моравия». Впервые Третий рейх отхватил значительный кусок территории Центральной Европы, население которого в основном было не немецким. Фактически это стало первым шагом к выполнению годами вынашиваемой нацистами программы завоевания «жизненного пространства» (Lebensraum) для немцев в Центральной и Восточной Европе, где славян предполагалось низвести до статуса рабочего скота, рабов, гнувших спину для прокорма их немецких хозяев. В новом имперском протекторате чехи рассматривались как граждане второго сорта, и те, кого направили в Германию на фабрики и заводы, подвергались весьма жесткому полицейскому контролю, куда более строгому, чем немцы.

В то же время чехам, наряду с недавно ставшими (номинально) независимыми словаками, разрешили создать собственную гражданскую администрацию, суды и другие учреждения. Часть немцев все-таки считалась с чехами, уважая их национальные традиции и культуру, а чешская экономика, бесспорно, относилась к числу высокоразвитых. Что же касалось представлений немцев о Польше и поляках, они были куда негативнее. Независимая Польша в XVIII в. была поделена между Австрией, Пруссией и Россией, а в статусе суверенного государства появилась лишь в конце Первой мировой войны. На протяжении 200 лет немецкие националисты придерживались мнения, что поляки по причине своей ментальности просто неспособны к самоуправлению. «Польская путаница» стала притчей во языцех, став эталоном расхлябанности, лени и дезорганизации, и в школьных учебниках Польша обычно изображалась как экономически отсталый регион, увязший в трясине католического суеверия. Вторжение в Польшу на самом деле не могло быть вызвано проблемами немецкоязычного меньшинства, кстати, составлявшего там всего 3% населения — в отличие от ввода войск в Чехословацкую республику, где этнические немцы составили почти четверть жителей. Вскормленные насаждаемой с незапамятных времен идеей, немцы были убеждены, что, дескать, взяли на себя бремя «воспитательной миссии» в Польше: так продолжалось на протяжении многих столетий, и вот пришло время снова вернуться к этому.

Сам Гитлер мало что мог сказать о Польше и поляках до войны, его личное отношение к ним оставалось до известной степени расплывчатым, в отличие от его давней неприязни к чехам, зародившейся еще в Вене до начала Первой мировой войны в 1914 г. В поляках его раздражало их явное нежелание идти на уступки в вопросе о выдвинутых Германией к военному режиму Варшавы территориальных требованиях, в отличие от чехов, любезно уступивших Гитлеру под международным давлением в 1938 г. и проявившим готовность сотрудничать с Третьим рейхом в расчленении и возможном стирании с карты Европы их суверенного государства. Еще больше польско-германские отношения ухудшились после отказа Великобритании и Франции надавить на Польшу в вопросе возвращения Данцига Германии.

В 1934 г. после заключения Гитлером Договора о ненападении с поляками сроком на 10 лет казалось возможным, что Польша согласится стать сателлитом рейха в будущей «Новой Европе», где будет доминировать Германия. Но к 1939 г. Польша превратилась в серьезное препятствие для расширения Третьего рейха на восток. Вот поэтому Польшу и нужно было стереть с карты Европы и выкачать из нее все что можно для подготовки к предстоящей войне на Западе.

Однако никаких решений по данному вопросу принято не было, и лишь 22 августа 1939 г., когда подготовка к вторжению в Польшу находились в стадии завершения, Гитлер объявил своему генералитету, как он представляет грядущую войну с Польшей:

Поляки, по словам Геббельса, «больше животные чем люди, совершенно тупые и беспородные... Нечистоплотность поляков просто невообразима», Польша должна быть порабощена с абсолютной жестокостью. Поляки, как говорил Геббельс идеологу нацистской партии Альфреду Розенбергу 27 сентября 1939 г., состоят из «тонкого германского слоя на поверхности, а под ним — нечто жуткое... Их города утопают в грязи... Если бы Польша управляла бывшими германскими территориями еще несколько десятилетий, то они бы окончательно завшивели бы и разложились. Что необходимо теперь, так это решительная и властная рука, могущая ими управлять».

В сентябре 1939 г. уверенность Гитлера росла, поскольку проходили дни, а потом и недели, а никаких признаков активизации британских и французских войск не наблюдалось. Успех немецких армий только усиливал его чувство безнаказанности. Главную роль при создании имперского протектората Богемия и Моравия играли чисто стратегические и экономические соображения. Но с поглощением Польши Гитлер и нацисты впервые были готовы открыто провозгласить расовый характер их притязаний. Оккупированная Польша должна была стать полигоном для создания нового расового порядка в Центральной и Восточной Европе, моделью того, что Гитлер намеревался впоследствии осуществить в Белоруссии, России, Литве, Латвии, Эстонии и на Украине. События в Польше должны были показать то, что на деле означало нацистское представление о новом «жизненном пространстве» для немцев на Востоке.

К началу октября 1939 г. Гитлер оставил свою первоначальную идею создать польские органы местного самоуправления. Значительные польские территории были включены в состав рейха и вошли в состав Силезии, а также новых рейхсгау — Позена и Данцига — Западной Пруссии. В результате границы Третьего рейха отодвинулись на Восток примерно на 150—200 километров. Всего в состав рейха было включено 90 000 квадратных километров с населением около 10 миллионов человек, 80% из которых составляли поляки. Остальная часть Польши, получившая название «генерал-губернаторство», управлялась железной рукой Ганса Франка, имперского руководителя по вопросам права, сделавшего себе имя на защите нацистов в судах по уголовным делам в 20-х годах и с тех пор поднявшегося до имперского комиссара по вопросам унификации юстиции в землях и по обновлению законодательства и главы Национал-социалистической лиги юристов. Несмотря на безоговорочную лояльность Гитлеру, Франк неоднократно конфликтовал с Генрихом Гиммлером и СС, в открытую презиравших всякого рода юридические формальности. Назначение его в Польшу послужило удобным способом ограничить его влияние. Кроме того, его юридический опыт, казалось, вполне соответствовал задаче создания с нуля новой административной структуры. В генерал-губернаторстве, включавшем Люблинское воеводство, а также часть Варшавского и Краковского воеводств, оказалось более 11 миллионов человек. Генерал-губернаторство было не протекторатом, как Богемия и Моравия, а колонией — вне границ рейха и вне его законов, его польские жители не имели ни гражданства, ни прав. Будучи человеком вербально агрессивным, к тому же наделенным практически неограниченными властными полномочиями генерал-губернатора, Франк быстро перевел эту риторику в практическое русло. Таким образом, большая часть оккупированной Польши оказалась во власти Форстера, Грейзера, Франка и других «закаленных в боях “старых бойцов” — ветеранов нацистского движения, что предвещало зверское насаждение нацистской идеологии, которая должна была служить основным руководящим принципом оккупации»[7].

О своих намерениях Гитлер объявил 17 октября 1939 г., выступая перед узкой группой высшего нацистского руководства. Генерал-губернаторство, заявил Гитлер, должно быть отделено от рейха. Ему суждено стать ареной «ожесточенной расовой борьбы, не скованной никакими юридическими ограничениями. Методы ее ведения не будут иметь ничего общего с нашими». И, дескать, нечего и пытаться создать дееспособные и добросовестные органы управления. «Польской неразберихе» нужно позволить процветать. Транспорт и линии коммуникаций следует поддерживать в рабочем состоянии, ибо в будущем Польша будет играть роль «плацдарма для нападения» на Советский Союз. А в остальном «любые усилия по стабилизации обстановки в Польше сводятся к подавлению любых попыток неповиновения нам». В задачу администрации «не входит создание в этой стране стабильных финансово-экономических условий». Для поляков не должно оставаться никакой возможности утверждения себя как нации. «Необходимо воспрепятствовать всем попыткам польской интеллигенции сформировать из себя правящий класс. Уровень жизни в стране должен оставаться низким; она интересует нас лишь в аспекте резерва рабочей силы»[8].

[1] Основные события даются по книге Paul Latawski, Polisch Campain.

[2] Там же.

[5] Ian Kershaw, Hitler. 1936—1935. P. 2. London, Nemesis, 2000. 235-239.

[7] Broszat, Nationalsozialistische Polenpolitik.

[8] Jan T. Gross, Polish Society under German Occupation: The Generalgouvernement 1939—1944 (Princeton, N.J., 1979), 45-53; далее см. Werner Prueg and Wolfgang Jacobmeyer (eds.), Das Diensttagebuch des deutschen Generalgouvemeurs in Polen 1939—1945 (Stuttgart, 1975), 52-53; см. также отчет в Franz Halder, Kriegstagebuch (ed. Hans-Adolf Jacobsen, 3 vols., Stuttgart, 1962-4), I. 107.