За литр вина вам перережут глотку.
Считают киевляне — чудаки,
Что их спасет от изотопов водка.
Борьба за жизнь упорная идет,
Все метушатся в поисках иода.
В аптеках, словно ветром, сдуло йод,
Им отравилось множество народа.
В Чернобыль люди едут, как на фронт.
Но кто-нибудь порой из них обронит:
Припрут реактор в Киев на ремонт,
Или навечно в шахте захоронят?
Я сплетнями пресытился сполна.
И понял: надо меньше верить слухам.
Из мухи просто делают слона,
Но трудно превратить обратно в муху.
На Киев я бросаю снова взгляд —
Там люди беззаботные гуляют.
Беда прошла — в эфире говорят.
Но ведь цыплят по осени считают.
Меня давно приглашали на работу в Тбилиси, заведовать лабораторией в Институте геронтологии. Я решил посмотреть Тбилиси, Институт геронтологии, узнать условия работы в нем.
Проводив в мае 1986 года жену, детей и внуков в Новосибирск, я решил побывать в Тбилиси, а оттуда улететь в Новосибирск и затем в Дели.
Целую ночь я стоял в очереди за билетом на самолет в Тбилиси. Была такая давка, что у меня треснули два ребра (так определил друзья-рентгенологи в Новосибирске). Но вот взят билет Киев-Тбилиси-Новосибирск и через несколько часов я был в Тбилиси. Выйдя из самолета, узнал, что в городе было землетрясение 4-5 баллов, с крыш домов на голову падают кирпичи и обломки кровли. Оказалось, что землетрясения в Тбилиси — не редкое явление. "Куда я попал?", — подумал я, зарегистрировался на рейс до Новосибирска и за несколько часов полета написал следующее стихотворение.
Почему я не переехал в Тбилиси в мае 1986 г.
Не страшась ничуть лучей Рентгена,
Я стою у взлетной полосы.
Мне сегодня море по колено —
Я свои просвинцовал трусы.
Воздух здесь с радиоактивным йодом.
Трудно мне сквозь "лепесток" дышать.
Это счастье — летная погода,