Фантастические циклы и отдельные романы. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты прав. Что-то действительно ломилось к нам в дверь. Я просто не до конца уверен, что это что-то было построено пришельцами.

— Ты думаешь, что это был какой-то фокус? — я качаю головой, не веря своим ушам. — У нас будет доступ к поверхности через несколько недель. Черт, да просто прорежь дыру через отсек фабрикации прямо сейчас или пролезь через любой из служебных тоннелей и посмотри сам.

— И что я там увижу? Звезду позади нас? — он пожимает плечами. — Красных гигантов во вселенной как грязи. Это вовсе не означает, что параметры системы были хотя бы вполовину такими жесткими, как сказал нам Шимп. Это не означает, что нам пришлось бы проходить насквозь, даже не означает то, что мы вообще это сделали. Насколько мне известно, Шимп мог просто отправлять своих ботов кромсать нам корпус лазерами и термическими резаками последние лет сто, сжигая там всё в шлак, чтобы оно выглядело красиво и правдоподобно на тот случай, если я всё же решу выглянуть наружу и посмотреть, — Хаким качает головой. — Всё что я знаю, это то, что после нашего мятежа у него в друзьях остался всего один мясной мешок, да и тот не особо полезен, если с ним вообще никто не разговаривает. Но ведь невозможно продолжать ненавидеть того, кто спас тебе жизнь?

Меня поражает, до какой степени люди способны надругаться над здравым смыслом, только для того, чтобы сохранить свои драгоценные предубеждения.

— Самое странное, — добавляет Хаким, как будто разговаривая сам с собой, — что это сработало.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы осознать сказанное.

— Потому что мне не кажется, что ты про это знал, — объясняет он. — Я думаю ты и понятия не имел. Да и как бы ты смог? Ты даже не полноценная личность. Ты всего-навсего… чуть больше, чем подпрограмма. А подпрограммы не подвергают сомнению входные параметры. У тебя возникает какая-то мысль – и ты автоматически считаешь её своей. Ты веришь всему, что говорит тебе этот убогий кусок железа, просто потому, что у тебя нет выбора. Может его никогда и не было. Ну и как я могу тебя за это ненавидеть?

Я молчу, и тогда он сам отвечает на свой вопрос:

— Я и не могу. Больше не могу. Я могу только…

— Да заткнись ты уже, наконец, — говорю я и отворачиваюсь.

Он оставляет меня. Оставляет среди всех этих пикселей и картинок, которым отказывается верить. Он идет назад, в крипту, где лежат все его друзья. Спящие мертвецы. Слабые звенья цепи. Каждый из них бросил бы миссию при первой же возможности.

Если бы у меня был выбор, никто из них никогда бы больше не проснулся. Но Шимп напоминает мне об очевидном: о невозможности предугадать даже малую часть препятствий на пути миссии, рассчитанной на целые эпохи. Необходимость в хаотичности живого биологического разума, которую давно уже умершие инженеры исключили из его архитектуры во имя стабильности миссии. У нас впереди, возможно, миллиарды лет, и всего несколько тысяч мясных мешков, чтобы противостоять Неизвестному. Нас и так уже слишком мало.

И несмотря на весь этот хваленый человеческий интеллект, Хаким не видит очевидного. Да и никто из них не видит. Они даже не считают меня человеком. Он говорит, что я – подпрограмма. Доля в чужом мозге. Но мне не нужна его чертова жалость. Он понял бы, если бы хотя бы на мгновение задумался об этом. Если бы согласился взглянуть со стороны на всю ту гору непроверенных предположений, которую он называет своим мировоззрением.

Но он так не сделает. Он отказывается вглядываться в свое отражение в нежелании осознать увиденное. Он даже не видит разницы между телом и разумом. Шимп управляет кораблем. Шимп строит врата. Шимп контролирует системы жизнеобеспечения. Мы пытаемся взять нашу судьбу в свои руки, и именно Шимп жестко подавляет наш мятеж в самом зародыше.

Следовательно, Шимп управляет всем. Шимп всегда управляет всем. И когда наши разумы сливаются через широкодиапазонный линк у меня в голове, конечно же, техника должна взять верх над такой слабой органикой.

Самое поразительное, что он даже не видит своего заблуждения. Он знает количество синапсов Шимпа не хуже меня, но он предпочтет опираться на свои предубеждения, вместо того, чтобы взять и просто проанализировать цифры.

Я не подпрограмма Шимпа. Вовсе нет.

Это он – моя. 

Питер Уoттс

ЛОЖНАЯ СЛЕПОТА

Пролог

Все началось раньше. Не с болтунов или «Роршаха», не с Большого Бена, «Тезея» или вампиров. Большинство сказало бы, что началось все со светлячков, но и это неправда. Ими все закончилось.

Для меня все началось с Роберта Паглиньо.

В школе он был моим лучшим и единственным другом. Нас, собратьев-изгоев, связывали сходные несчастья. Но если мое состояние оказалось приобретенным, то его — наследственным: естественный генотип наградил Пага близорукостью, прыщами и (как выяснилось позднее) склонностью к наркомании. Родители не стали его оптимизировать. Редкие обломки XX века, сохранившие веру в Бога, они полагали, что не стоит исправлять плоды трудов Его, и хотя ввести в норму можно было нас обоих, случилось это лишь со мной.

Я вышел на детскую площадку и увидел, что Пага окружило около полудюжины пацанов. Те, кому повезло прорваться в первый ряд, методично били его по голове, остальные в ожидании своей очереди поносили «попкой» и «убогим дебилом». Я наблюдал, как он, почти неуверенно, поднимал руки, стараясь заслониться от самых болезненных ударов. Видел, что творится у него в голове, ощущал его мысли ясней, чем собственные чувства: он боялся, что его мучители могут подумать, будто их жертва пробует отбиваться, усмотрят в этом акт сопротивления и возьмутся за него всерьез. Даже тогда — в нежном возрасте восьми лет — управляясь лишь половиной головного мозга, я проявлял задатки идеального наблюдателя.

Вот только не понимал, что надо делать.

В последнее время я редко виделся с Пагом. Я почти уверен, что он меня избегал. Но все же, если твой лучший друг в беде, ему надо помочь, так? Даже когда все шансы против тебя (кстати, много ли восьмилетних мальчишек ради приятеля по играм сцепятся с шестью здоровыми парнями?), надо хоть на помощь позвать. На стрёме постоять. Ну что-нибудь.

Я застыл на месте. Мне не очень-то и хотелось его выручать.

Нелепо. Даже если бы Паг не был моим лучшим другом, я мог бы ему посочувствовать. Мои припадки распугивали детей, держали их на расстоянии, даже в минуты моего бессилия от открытого насилия я страдал меньше Роберта, но тоже натерпелся насмешек, оскорблений и подножек, которые ни с того ни с сего прерывают твой путь из точки А в точку Б. Мне были знакомы его чувства…

Прежде.

Но эту часть меня вырезал хирург вместе с глючными цепями. Я все еще прорабатывал алгоритмы, чтобы вернуть ее, все ещё учился на новом опыте. Стадные животные всегда убивают слабаков в своих рядах. Это знает каждый ребенок, инстинктивно. Может, мне следовало позволить этому процессу пойти естественным путем и не мешать природе. Хотя, с другой стороны, родители Пага не стали перечить естеству — и вот что из этого получилось: их сын лежит, свернувшись клубком, на земле, а шестеро правленых суперпацанов бьют его по почкам.