Фантастические циклы и отдельные романы. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что смешного? — спрашивает Радек, а Кай хмурится еще больше.

А я не могу перестать улыбаться. Их выдает именно отсутствие реакции. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, но их глаза полны звезд. И не просто звезд, а звезд уходящих в красное смещение, сдвигающихся от света к тепловому излучению слишком быстро чтобы это могло быть природным процессом. Как огоньки, исчезающие под накидкой. Как будто кто-то гасит целые солнца.

— Вы нашли Тип 2, — я говорю это тихо, почти про себя, — Созвездие Змееносца.

А вот теперь их передернуло.

— То есть они там были, — я вижу откровения в дрожании их век, — Теперь уже в созвездии Змеи. Они движутся. В нашем направлении.

Ну конечно.

Люди никогда даже и не двинулись бы в направлении космоса, если бы не страх, что конкуренты доберутся туда первыми. Они сожгут мир своим собственным безразличием, но со всей страстью поднимуться на защиту этого самого мира если возникнет угроза снаружи. Предоставленное само себе человечество будет сосать палец и загнивать в собственном дерьме, столкнувшись же с Чужими – оно создаст порталы в бесконечность. Создаст существ подобных мне, чтобы засеять ими Космос.

Все, что им было нужно – это враг.

Я понимаю кое-что еще: очень скоро способность всё это видеть покинет меня. Уже начинает покидать. Я чувствую, как мои мысли начинают затуманиваться, как катаракты возвращаются на мои глаза. Это займет больше времени чем у Фалк и остальных, но очень скоро – через несколько часов, максимум день, и мои нейроны вернутся назад, на исходный уровень, и я поблекну, как севшая батарейка.

Это нормально. Всё, что я увидела, останется со мной. Мне не нужно помнить дорогу, если я помню куда она ведет.

— Это твой выбор, – напоминает мне Савада, — Всегда был только твой.

Он, конечно, не прав. Это не мой выбор, и никогда моим не был. Хотя бы в этом я была права.

Но это и не их выбор тоже.

Я поворачиваюсь к своему учителю:

— Вы не выбираете мой путь, Маморо.

Он качает головой:

— Никто и не...

— Путь уже выбран. Вы всего лишь расчищаете его.

Всё то время, что я пыталась спровоцировать их вышибить меня из программы. Всё то время, что они самодовольно держали дверь открытой, провоцируя меня уйти. Всё то время, что я пыталась быть свободной.

Да оставьте вы себе эту свободу. У меня есть кое-что получше.

У меня есть предназначение.

Питер Уоттс

“Гиганты”

Он спал уже не одну эпоху, пока вселенная медленно угасала вокруг. На человеческий взгляд он мертв. Даже машины с трудом различают химические процессы в его клетках: древняя молекула сероводорода, сжатая в объятиях гемоглобина; электрон, лениво перемещенный по какому-то метаболическому пути пару недель назад. На Земле когда-то существовала простейшая форма жизни, глубоко в скалистом основании коры, на полпути к мантии: империи зарождались и умирали за время одного лишь вдоха этих микробов. По сравнению с Хакимом, их жизни пролетали за мгновения. (По сравнению со всеми нами. Я был точно так же мертв всего неделю назад).

Я всё еще не уверен, стоит ли его оживлять.

Прямые линии подрагивают в своем бесконечном марше вдоль оси абсцисс: молекулы начинают сталкиваться друг с другом, температура тела растет на мельчайшие доли градуса. Одинокая искорка  мерцает в гипоталамусе. Еще одна – в префронтальной коре: мимолетная мысль, освобожденная из янтаря, срок годности которой истек еще тысячелетия назад. Милливольты, пробегая по какой-то случайной траектории, отражаются в дрожании век.

Тело содрогается и пытается вдохнуть, но пока еще слишком рано: там внутри всё еще аноксия – чистый H2S тормозит все процессы и заглушает машину жизни до тихого шепота. Шимп начинает кислородно-азотное промывание. Рои светлячков расцветают в показателях секций Легочная и Сосудистая. Пустая оболочка Хакима наполняется внутренним светом: красные и желтые изотермы, пульсирующие артерии и триллионы пробуждающихся нейронов пробегают пунктиром по полупрозрачной модели его тела у меня в голове. Вдох. На этот раз настоящий. Еще один. Его пальцы подергиваются и дрожат, отстукивая беспорядочное стаккато по поверхности саркофага.

Крышка открывается. Мгновением позже открываются его глаза – все еще расфокусированные и залитые мглой сонного слабоумия. Он меня не видит. Он видит мягкие световые пятна и расплывчатые тени, слышит слабое глубинное эхо работающих вокруг машин, но его разум всё ещё там, в прошлом, и настоящее для него пока не наступило.

Шершавый язык мелькает на мгновение, пытаясь облизать пересохшие губы. Питьевая трубка выезжает из гнезда и тычется ему в щеку. Он сосет её рефлекторно, как новорожденный.

Я наклоняюсь, чтобы войти в то, что в данный момент заменяет ему поле зрения:

— Восстань, Лазарь.