— Но... ты хочешь сказать, что это все-таки не Бетагемот? Что-то другое?
У лестницы поднимается суета, собравшиеся рифтеры пятятся, словно к ней подключили ток. Над люком показывается шатающаяся Джулия Фридман, лицо у нее цвета базальта. Она выбирается на палубу, держась за перила вокруг люка и не решаясь их выпустить. Оглядывается, часто мигая поверх мертвых линз. Кожа у нее блестит.
— Это все еще Бетагемот — в общих чертах, — бубнит в отдалении Седжер. Из «Атлантиды». Из закупоренной, запаянной, герметически запечатанной карантином, безопасной как хрен знает что «Атлантиды». — Вот почему мы не сумели точно определить природу болезни мистера Эриксона: он дал положительную реакцию на Бетагемот, но, мы, конечно, не обратили на это внимания, поскольку не ожидали никаких проблем. Но это, по-видимому, новая мутация. Подобная вариабельность довольно распространена среди организмов, попадающих в новую среду. Это по сути...
«Злой брат-двойник Бетагемота», — вспоминает Кларк.
— ... Бетагемот второй модели, — заканчивает Седжер.
Джулия Фридман падает на колени, ее рвет.
Вавилон на всех частотах. Смешение прерывающихся голосов:
— Конечно, не верю. А ты что, веришь?
— Чушь собачья. Если...
— Они честно признались. Могли промолчать.
— Да, в тот самый момент, когда у Джулии проявились симптомы, их обуяла честность. Какое совпадение!
— Откуда им было знать, что она...
— Им известен инкубационный период. Наверняка. Как еще объяснить такой точный расчет?
— Да, но что нам-то. делать?
Узел опустел. Рифтеры, словно выброшенный из трюма балласт, рассыпались по дну, теперь довольно многолюдному даже по сухопутным стандартам. Пузырь нависает над ними чугунной планетой. Три фонаря, установленные у входного шлюза, бросают на дно яркие пересекающиеся круги. Черные тела плавают на периферии света — призраки беспокойного движения за немигающими глазами, похожими на ряды акульих зубов. Кларк приходит мысль о голодных зверях, сторонящихся лагерного костра. Вообще-то, ей следовало бы чувствовать себя одной из стаи.
Грейс Нолан больше не видно. Несколько минут назад она скрылась в темноте, поддерживая одной рукой Джулию, провожая ее к дому. Такое проявление альтруизма добавило ей сторонников — Чен с Хопкинсон при следующем противостоянии окажутся на ее стороне. Гарсиа сомневается, но настроение сейчас не такое, чтобы народу требовались безоговорочные доказательства.
— Эй, Дими, — жужжит Чен, — как там дела?
— Воняет как в лазарете, — воздушный голос Александра разительно выделяется на фоне подводных. — Но я почти закончил. Вырастил бы мне кто-нибудь новую кожу.
Он остался внутри: стерилизует все, что вошло в контакт с Фридман и ее выделениями. Грейс Нолан вызвала волонтеров.
Она начала приказывать. А люди начали ее слушаться.
— Говорю, надо просто пробуравиться к гадам, — жужжит где-то рядом Кризи.
Кларк вспоминает прожженные в биостали дыры.
— Давайте пока подождем с контратакой. Им будет трудновато найти лекарство, если мы их размажем по палубе.
— Как же, станут они искать лекарство!
Она пропускает этот выкрик мимо ушей.
— Им нужны образцы крови от каждого. Еще кто-то из нас может оказаться инфицирован. Проявляется это, очевидно, не сразу
— У Джина проявилось довольно быстро, — напоминает кто-то.
— Когда тебя потрошат заживо, сопротивляемость малость снижается. А у Джулии ничего не проявлялось... сколько, две недели?
— Я им ни капли крови не дам. — Голос Кризи — как скрежет по металлу. — А если попробуют взять силой, я на их кровь полюбуюсь!
Кларк устало качает головой.