Фридман смотрит на нее.
— Ты ведь была инфицирована? Раньше.
— Только Бетагемотом, — подчеркивая разницу, поясняет Кларк. — Меня он не убил. Я даже не заболела.
— А должна была бы, рано или поздно. Так?
— Если бы не модификация. Но я модифицирована. Как и все мы. — Она натужно улыбается. — Мы же рифтеры, Джулия. Те еще поганцы, нас так просто не взять. Он выдюжит, я уверена.
Этого мало, понимает Кларк. Все, что она может предложить Джулии, — вдохновляющий обман. От прикосновений благоразумно воздерживается: Фридман не выносит физического контакта. Может, она и стерпела бы дружескую руку на своем плече — однако допускает людей в личное пространство с большим разбором. В этом, хотя и мало в чем еще, Кларк чувствует с ней родство. Каждая из них замечает, как ежится другая, даже когда остальным не заметно.
Фридман через плечо оглядывается в темноту.
— Грейс говорила, ты помогла его оттуда вытащить.
Кларк пожимает плечами, немного удивляясь, что Нолан приписала заслугу ей.
— Я бы, знаешь, тоже не захотела там оставаться. Только... — Голос ее замирает. В тишине вздыхает вентиляция пузыря.
— Только ты задумываешься, а не лучше ли было бы его не трогать? — угадывает Кларк.
— Да нет. Ну, может быть, отчасти. Не думаю, что доктор Седжер так уж плоха, как говорят.
— Говорят? Кто?
— Джин и... Грейс.
— А...
— Просто... не знаю. Не знаю даже, хотел бы он, чтобы я была здесь? — Фридман горестно усмехается. — Я, в общем-то, не борец, Лени. Не то что ты и... когда меня пинают, я просто прогибаюсь.
— Если бы он захотел, мог бы остаться у Грейс, Джулия. А он с тобой.
Фридман с какой-то поспешностью смеется.
— О, нет, я не о том. — Все же слова Кларк ее чуточку взбодрили.
— В общем, — говорит Кларк, — я, пожалуй, оставлю вас вдвоем, ребята. Зашла просто узнать, как у него дела.
— Я ему передам, — кивает Фридман. — Он будет рад.
— Конечно. О чем речь. — Она нагибается за своими ластами.
— И ты еще заходи, когда он придет в себя. Ему приятно будет. — Помолчав, Джулия отворачивается — лица не видно за каштановыми кудряшками. — Мало кто заходит, знаешь ли. Кроме Грейс. Салико еще недавно заходил.
Кларк пожимает плечами.
— Рифтеры — не мастера в общении. («Могла бы уже понять», — не добавляет она). Иногда до Джулии
Фридман просто не доходит. Несмотря на свои шрамы и все пережитое, она рифтер только по названию, вроде как почетный член, принятый в закрытый круг ради мужа.
«Кстати, вопрос, а что здесь делаю я сама?» — осеняет Кларк.
— Мне кажется, они его иногда слишком серьезно воспринимают, — говорит Фридман.
— Серьезно? — Кларк оглядывается на нее из шлюза. Пузырь почему-то вдруг стал теснее.
— Ну, насчет... корпов. Я слышала, что Салико не совсем здоров, но ты же знаешь Салико.