Благообразная старушка в лимонного цвета блузке, отойдя от прилавка, вдруг упала на пустой столик, сжимая в хрупкой руке бумажный стаканчик.
– …Стейси Херлихи очень любила коктейли от «Шемрок Смузи».
В прямом смысле взрывные кадры неожиданной гибели Стейси были основательно размыты, дабы избежать любого нарушения телевизионных стандартов.
Однако истошные вопли свидетелей говорили обо всем и так.
Конечно, это было еще не все. Профессор Петр Дембовский из Мэрилендского университета рассказывал о том, как непросто моделировать микроархитектуру генома. Еще кто-то из Университета Саймона Фрейзера [77] с умным видом рассуждал о том, что структуры, подозрительно напоминающие «Запальник» («трудно говорить наверняка при работе с зашифрованным геномом»), обнаруживались в каких-то микробах – Bacteroid чегототам, – обитающих исключительно в кишечнике человека («в очень малых количествах, естественно – если бы распространенность у них была как у кишечной палочки, половина теплокровных бы испражнялась огнем и серой, ха-ха»). Была спешно созвана пресс-конференция, на которой представитель «ГринХекс» настаивал как на абсурдности обвинений («наш патент рассчитан на теплые, влажные, богатые метаном условия анаэробного биореактора, а не на пищеварительную систему человека»), так и на том, что даже если бы Запальник неким образом покинул реактор, в диких условиях он вряд ли бы продержался почти полтора года – примерно столько минуло с тех пор, как в «ГринХекс» отказались от открытых отстойников и перешли на полностью замкнутый цикл производства. Позиция вроде бы обнадеживающая, но потом какой-то спец по биомедицинской статистике из какого-то там чертова Занудского Университета стал нахраписто называть идеальные предохранительные меры мифом и сулить любой отрасли, в ближайшие два десятилетия намеренной отказаться от ископаемого топлива, по несколько десятков несчастных случаев в день – даже если вся работа в ней не будет выстроена на самореплицируемом продукте.
Вернулся дикторский бестелесный голос и объявил, что в «ГринХекс» намерены подать судебный иск против профессора Дембовского и Мэрилендского университета за нарушение авторских прав. Начальница Доры, замминистра энергетики и инфраструктуры собственной персоной, заверила народ великой страны, что всевозможные небылицы о сговоре правительства с биотопливной промышленностью и «сокрытиях сотен смертей в год» – полнейшая антипатриотичная чушь, которую развенчать хорошим внутренним расследованием – раз плюнуть.
Но к тому времени Дора Скайлетт уже вызвала на экран свое рабочее резюме. Дикторский голос застрял у нее в голове и теперь вещал как с колодезного дна – темного и глубокого.
Индикаторная трубка в «Секонд Кап» [78] оказалась неисправной. Она три раза дохнула в нее, но та отзывалась только щелчками и жужжанием – дверь оставалась запертой. Так продолжалось до тех пор, пока рыжая дама в кардигане с покрытием из термохрома не постучала по стеклу с той стороны и не ткнула пальцем в записку «аппарат неисправен», висевшую чуть ниже интерактивной рекламы антиплазмидов от «Пфайзер» [79].
«Пожалуйста, пройдите к другому входу».
Рыжая постучала еще раз, а потом театрально развела руками – ну, что тебе?
– Гейл? – прищурилась Дора. – Гейл!
Какие люди, прочитала она по губам Гейл. Ну да, прошел уже целый год.
– Ну и ну, – покачала головой Дора, когда Гейл после дежурных объятий вручила ей пластиковый стаканчик с мокко. – Ты сильно изменилась.
Откинувшись на спинку стула, Гейл тряхнула волосами.
– Это ерунда. – В глазах у нее читалось: а вот ты что-то не изменилась совсем.
Дора поставила стаканчик на столешницу, пролив немного мокко на кривозубую акулу – логотип какой-то компании под названием «Сидней СиБед».
– И где ты теперь работаешь?
Понятное дело, не в правительстве.
– Ты не поверишь. – Гейл кивнула в сторону главного входа, у которого тип сорока с чем-то лет в гугл-очках пытался заставить индикаторную трубку работать. – Смотри-ка, дверь еще одного срезала.
Дора закатила глаза:
– Черт меня побери, если я знаю, зачем мы все должны пользоваться этой хренью.
– Что ж, таков закон. – Пока Гейл смешивала себе коктейль, ее кардиган так и рябил пастельными узорами-термонаклейками. Доре эти переливы как-то подспудно досаждали.
– Да они ведь работают через раз.
– От компьютерных моделек до розничной продажи они прошли меньше чем за год. Повезло, что вообще хоть как-то работают.
Дора вытерла пасть акулы-логотипа салфеткой.
– Даже когда они срабатывают – когда ты в последний раз видела, чтобы они кого-то ловили? Тратиться на них – все равно что организовывать самолеты, облетающие пляжи и следящие за появлением акул близко от берега. Где-нибудь в Юте, где акул отродясь не бывало.
– Ну, знаешь, это такие ритуальные пляски у костра. Народ хочет чувствовать себя в безопасности.
– Народ и так в безопасности. – Если не считать случайно взрывающихся бабушек, конечно. Дора внезапно осознала, что Стейси Херлихи в свой злополучный час явилась как раз в местечко вроде этого.
– Только представь, какой стимул эти бесполезные вещицы дают экономике. – Гейл забрала у Доры грязную салфетку, скомкала и метким броском отправила в урну у стены. – Не говоря уже о буме на огнетушители. Мой брат устроился на работу в «Амарекс» [80] сразу после того выпуска новостей – и недавно купил себе второй дом. Ему ли теперь думать о разорившихся производителях мангалов для барбекю, а?
Дора читала, что даже мангальный бизнес потихоньку возвращал свои позиции. Как оказалось, люди быстро свыклись с новой угрозой и стали жить дальше. Довольно-таки спокойно – до тех пор пока взрываются чьи-то чужие бабушки, не свои. Так, надо думать, было всегда – статистика не склонна врать.
[77] Саймон Фрейзер (1776–1862) – филантроп-первооткрыватель, картографировавший обширные территории современной канадской провинции Британская Колумбия. Его именем назван университет в г. Барнаби.
[78] Second Cup – канадский кофейный ритейлер, распространенный главным образом в США и Канаде.
[79] Имеется в виду американская фармацевтическая компания, одна из крупнейших в мире.
[80] Фирма, производящая оборудование по типу погружных насосов, огнетушителей, гидрантов и т. п.