«Будет лучше, если этого не случится», — размышляет она и хихикает.
«Это было не очень смешно», — говорит она себе и снова хихикает.
«Твою мать. У меня глубинная болезнь».
Лени пытается сосредоточиться. Внимание фокусируется лишь на отдельных вещах: единственной заклепке, торчащей перед глазами. Звуке трещащего металла. Но эти предметы словно заполняют собой все пространство. На что бы ни падал ее взгляд, оно распухает, поглощая весь мир. Кларк едва может думать о чем-то другом.
«Сто метров, — все-таки умудряется она. — Пробоина в корпусе. Давление… поднимается…
Азот…
Наркоз…»
Лени наклоняется, чтобы проверить атмосферные датчики на стене. Их стрелки лежат на боку. Это ее удивляет, хотя Кларк не понимает, почему. В любом случае, контроллеры, похоже, не работают.
Она тянется к панели доступа, оскальзывается, больно ударившись, падает с всплеском в кокпит. Часть диодов подмигивает на затонувших панелях. Они красивые, но, чем больше Кларк смотрит на них, тем больше болит грудь. Наконец она находит связь между этим двумя явлениями и снова высовывает голову, глотая воздух.
Панель доступа прямо перед глазами. Она неловко шарит по ней, наконец, открывает. Баллоны с гидроксом лежат бок о бок в военном порядке, связанные вместе какой-то каскадной системой. С одной стороны виднеется большая желтая ручка. Она тянет за нее, и та неожиданно легко подается. Кларк теряет равновесие и снова падает под воду.
У самого ее лица вентиляционное отверстие. Лени не уверена, но ей кажется, что в прошлый раз из него пузырей не шло. Она считает это хорошим признаком. Кларк решает ненадолго остаться здесь и понаблюдать за новым течением. Что-то ее беспокоит. Что-то в груди.
Ах да, правильно. Она постоянно забывает, что не может дышать.
Каким-то образом ей удается запаять лицевую печать. Затем остается лишь ощущение того, как сжимается легкое, а вода проникает в тело.
Когда Лени приходит в сознание, две трети кокпита уже затоплено. Она поднимается в кормовой отсек, стягивает костюм с лица. Вода истекает из левой части груди; воздух наполняет правую.
Наверху стонет пилот.
Она поднимается к нему, откидывает сиденье, чтобы он мог лечь на спину, лицом к задней переборке. Закрепляет его на месте, пытается держать сломанную ногу относительно прямо.
— Ай! — кричит он.
— Извини. Постарайся не двигаться. У тебя нога сломана.
— Да уж! А-а-а! — Пилот вздрагивает. — Господи, мне холодно. — Кларк видит, как до него доходит. — О, черт, у нас пробоина.
Он пытается двинуться, умудряется вывернуть голову, пока какая-то другая травма не заставляет его выпрямиться. Он расслабляется, морщась.
— Кокпит затапливает, — говорит она ему. — Пока медленно. Подожди секунду. — Лени спускается вниз и тянет за край люка рубки. Тот застревает. Кларк не останавливается. Люк освобождается и начинает закрываться.
— Подожди секунду, — окликает ее пилот.
Кларк толкает крышку обратно к переборке.
— Ты знаешь принципы системы управления?
— Разбираюсь в стандартной схеме.
— Там что-нибудь еще работает? Связь? Двигатель?
Она встает на колени и спускает голову под воду.
Парочка датчиков была жива, пока она не потеряла сознание. Сейчас Лени проверяет то, что осталось.
— Манипуляторы. Внешние прожекторы. Сонарный бакен, — докладывает Кларк, поднимаясь из воды. — Все остальное мертво.
— Сволочь, — его голос дрожит. — Ну, мы можем послать буй, хотя не думаю, что за нами пришлют спасательную команду.