— Да нечего мне тут прохлаждаться, в любом случае, — говорит Элис, поднимаясь. — Я должна быть снаружи.
— Элис…
— Я не собираюсь позволить ей там исчезнуть. Ты идешь?
Лени вздыхает:
— Элис, в Энергосети правы. Слишком большая зона поисков. Если она еще там, то знает, где нас искать.
— «Если?» А где еще она может быть?
Кларк изучает палубу под ногами, обдумывая возможности, и наконец говорит:
— Я… Я считаю, ее забрали сухопутники. Думаю, они и нас заберут, если мы последуем за ней.
Наката пристально смотрит на Лени своими беспокойными человеческими глазами:
— Почему? Почему они это сделали?
— Не знаю.
Элис оседает на койку, Кларк садится рядом.
Какое-то время обе молчат.
— Мне жаль, — в конце концов произносит Лени, не зная, что еще сказать. — Нам всем жаль.
Наката смотрит в пол, глаза ее сверкают, но слез нет. Шепчет:
— Не все. Кена, кажется, больше интересует…
— У Кена есть причины. Они нам лгали, Элис.
— Они всегда нам лгали, — она говорит тихо, не поднимая глаз. А потом: — Я должна была быть там.
— Зачем?
— Я не знаю. Если бы мы там были вдвоем, возможно…
— Тогда мы бы потеряли вас обеих.
— Ты не знаешь наверняка. Может, это были даже не сухопутники, может, она столкнулась с чем-то… живым.
Кларк молчит. Вспоминает те же истории, что и Наката. Подтвержденным сообщениям о людях, съеденных Арчи, уже сто лет. Естественно, их было не слишком много: люди и гигантские кальмары редко пересекаются. Даже рифтеры плавают слишком глубоко для таких встреч.
Как правило.
— Вот почему я перестала плавать наверх вместе с ней, ты знала об этом? — Наката передергивается, вспоминая. — Мы наткнулись на что-то живое, там, в срединных слоях. Оно было ужасно. Какая-то тварь вроде медузы, мне кажется. Она пульсировала, у нее были такие тонкие водянистые щупальца, почти невидимые, просто висящие в воде. И куча… желудков. Похожих на толстых конвульсирующих слизняков. Каждый имел свой собственный рот, и все они открывались и закрывались…
Лени кривится:
— Звучит мило.
— Поначалу я даже не заметила ее. Она была почти прозрачной, я врезалась прямо в нее, и существо принялось отбрасывать свои части. Главное тело тут же полностью потемнело и втянулось в себя, стало пульсировать, а все эти выпущенные желудки, рты, щупальца остались позади, они все светились, извивались, словно от боли…
— После такой встречи я думаю, что тоже не стала бы туда плавать.
— Самое странное то, что я вроде бы завидовала этой штуке, по-своему. — В глазах Накаты стоят готовые излиться слезы, но голос не меняется. — Наверное, хорошо уметь… отрезать от себя части, которые тебя выдают.