Неожиданно ее руки оказываются зажаты. Мистер Кантон с одной стороны, рыжая — с другой.
— Да пошли вы, суки.
Джуди делает выпад ногой, та проходит понизу, цепляется за стрекало и выбивает его из кобуры. Оно падает прямо на палубу. Его владелец выпрыгивает из отсека, оставив оружие позади. Руки Карако неожиданно становятся свободными. Мистер Кантон и рыжая отступают, прижимаясь к стенам комнаты, словно отчаянно пытаясь избегнуть физического контакта…
«И вам стоит, — думает она, усмехаясь. — Не надо тут играть со мной в силовые игры, козлы…»
Китаец качает головой, одновременно с грустью и неодобрением. Тело Джуди жужжит, прямо до костей, и вскоре оседает.
Она падает на неопреновую подушку, нервы поют в нейроиндукционном поле стола. Пытается двинуться, но все моторные синапсы закоротило. Машины в груди дергаются и заикаются, слушая приказы, интерпретируя статику.
Легкое сдувается под собственным весом. У Карако не хватает сил, чтобы наполнить его снова.
Они привязывают ее. Запястья, щиколотки, грудь стянуты, пришпилены к столу. Она не может даже моргнуть.
Жужжание прекращается. Воздух врывается в горло и наполняет легкие. Как приятно снова задыхаться.
— Как там ее сердце? — властитель жезла.
— Хорошо. Пришлось немного подкорректировать дефибриллятором, но сейчас все в порядке.
Мистер Кантон склоняется над ее головой; личиночная кожа натянута на человеческое лицо:
— Все хорошо, мисс Карако. Мы здесь для того, чтобы помочь вам. Вы меня понимаете?
Она пытается заговорить. Это трудно.
— Ухх…хххоод…
— Что?
— Эт…то работа Скэнлона. Да? Чертова месть.
Мистер Кантон смотрит на кого-то за пределами поля зрения Джуди.
— Корпоративный психиатр. — Голос рыжей. — Он неважен.
Китаец снова переводит взгляд вниз:
— Мисс Карако, я не понимаю, о чем вы говорите. Сейчас мы собираемся вынуть ваши линзы. Если вы будете сопротивляться, это может вам повредить. Просто расслабьтесь.
Руки держат ее голову в одном положении. Карако плотно зажмуривается; они силой разжимают левый глаз. Она смотрит на какой-то огромный шприц с диском на конце. Тот прикасается к линзе, связывается с ней, издав легкий всасывающий звук.
Та отрывается. Свет кислотой вливается внутрь.
Джуди выворачивает голову в другую сторону и зажмуривает глаз. Даже просачиваясь сквозь веко, лучи обжигают оранжевым огнем, вызывающим слезы. А они хватают ее снова, поворачивают голову лицом вперед, мнут…
— Выруби свет, идиот! Она же фоточувствительна!
«Рыжая?»
— …Извини, он и так приглушен, я думал….
Свет затухает. Веки темнеют.
— Ее зрачки не работали почти год, — отрезает женщина. — Дай ей возможность адаптироваться, ради бога.
«Это она тут главная?»