– С возвращением в мир живых.
Мур медленно вращался на стропилах, сразу за переборкой шлюза. Морщины на лице, руки и ноги то выплывали, то скрывались в темноте.
– Так теперь выглядит мир живых? – спросил Брюкс.
– Это зал ожидания.
Дэн, кажется, заметил улыбку. Он пролетел через весь отсек и взял сварочный аппарат с полки инструментов: проверил заряд, оценил вес. Мур следил за ним на расстоянии, пряча лицо в тени.
– Э, Джим. Насчет…
– Вражеская территория. Ничего нельзя было поделать.
– Это да. – Пятая часть энергоснабжения Земли под контролем разумной слизистой плесени из далекого космоса. Дэн не завидовал решению при таком раскладе затрат и результатов. – Но последствия…
Мур отвернулся:
– Они справятся.
Возможно, он был прав. Огнепад замедлил безрассудную гонку Земли за космической антиматерией; во Вселенной, где богоподобные инопланетяне появлялись и исчезали по собственной воле, энергокабель, растянувшийся на сто пятьдесят миллионов километров, казался слишком уязвимым. На самой планете существовали запасные варианты: термоядерные станции, форсированный фотосинтез и геотермальные шипы, загнанные глубоко под поверхность Земли, чтобы перехватить жар, еще оставшийся с момента космического творения. Пояса затянут, какая‑то часть людей умрет, но мир выкарабкается. Все выкарабкаются: и нищие, и богатые, и испорченные ненасытные поколения с их игрушками и жадными до энергии виртуальными мирами. По крайней мере у них не кончится воздух. Они не замерзнут до смерти в бесконечных и бесплодных пустынях среди звезд.
Ибо Мур так любил этот мир, что отдал за него своего единорожденного сына. Дважды.
– В любом случае, – добавил Мур, – скоро узнаем.
Брюкс пожевал губу:
– И как скоро, если быть точным?
– Можем добраться до дома через пару недель, – равнодушно ответил полковник. – Спроси Сенгупту.
– Пару… но путь сюда занял…
– Мы использовала анкат[966] вполсилы и держали двигатели на абсолютном минимуме. А сейчас летим на чистейшей антиматерии, прямо из ядра. Если бы мы врубили движки на полную, то могли бы добраться до Земли за несколько дней. Но тогда мы будем двигаться слишком быстро и не сумеем вовремя остановиться. Пока будем тормозить, окажемся на полпути к Центавре.
„Или где‑то посредине“, – подумал Брюкс.
Он окинул взглядом отсек. Мур медленно вращался в свете и тенях, смотря на Дэна. В этот раз он точно улыбался. Загадочно.
– Ты не беспокойся, – сказал он.
– О чем?
– Мы не летим к облаку Оорта. Я не тащу вас на бессмысленный и отчаянный поиск моего мертвого сына.
– Я… Джим, я не хотел…
– Нет нужды. Мой сын жив.
„Может, был жив – шесть месяцев назад. Или даже сейчас жив. Думаю, и такое возможно. Но через шесть месяцев он умрет. Поток телематерии пропал, и теперь „Тезей“ замерзнет во тьме.
Ты бросил их на произвол судьбы…“
– Джим…
– Мой сын жив, – повторил Мур. – И он возвращается домой.
Брюкс какое‑то время молчал, но наконец спросил:
[966] Анкат – термоядерный реактивный двигатель, использующий антивещество в качестве катализатора реакции ядерного синтеза.