В конце XIX века проводимая Трикуписом волна изменений совпала с культурным расцветом. Символом «поколения 1880-х» стал молодой человек по имени Костис Паламас — талантливый поэт, слуга народа (он много лет служил секретарем Афинского университета), он сумел затронуть струну греческого самосознания выбором волновавших его тем и мощью таланта. Как и многие писатели того времени, избравшие активную гражданскую позицию, он приветствовал демотическое движение. В ответ на засилье архаизмов официально утвержденного языка в с (pepe бизнеса и образования он вместе со своими друзьями призывал сделать греческий язык ближе к повседневной жизни людей, доказывая, что основное предназначение языка — выражать чувства в стихах и прозе. Памятник ему возвышается перед Культурным центром города Афины на улице Академиас. Лицо поэта украшают внушительные усы, он задумчиво подпирает рукой голову.
Великие литераторы рождаются в Греции, похоже, с периодичностью в пятьдесят лет. Следующее поколение пришло в 1930-е годы: Теотокас, Сеферис и модернисты. Почти все, кто внес свой вклад в литературу Афин в 1880-х годах, восхищались Трикуписом. Группа молодых людей, обсуждающих проблемы развития Греции и вопросы национальной самобытности, собралась вокруг профессора Николаоса Полициса, отца науки о греческом фольклоре. Фольклор занимал важное место в обсуждениях, так как являлся свидетельством культурных корней народа, связующим звеном между античностью и современностью.
Не все выдающиеся деятели культуры и литературы были афинянами. Янис Психарис, крайний приверженец димотического языка и автор путевых записок «Мое путешествие» (1888), был профессором во Франции, а Александр Паллис, переводчик Евангелия на димотику — членом торговой диаспоры в Великобритании. Но Афины являлись ареной литературных и культурных дебатов, городом литературных кафе, малотиражных журналов и издательств. В это открытое общество попасть со стороны было несложно как бизнесменам и финансистам, таким как Сингрос, который приехал поселиться в Афины, так и интеллектуалам, таким как Эммануил Роидис, автор сатирического романа «Папесса Иоанна», или Димитрий Викелас, автор бестселлера о войне за независимость «Лукис Ларас». Оба они родились в Сиросе.
Нужно отметить, что в начале правления Георга Афины были не просто столицей маленького европейского государства, но фактически политическим и культурным сердцем эллинизма, грезившем занять место Константинополя. Афины были политической колыбелью «великой идеи» об объединении греческого населения Османской империи. Эта концепция, впервые озвученная в 1844 году премьер-министром Колеттисом, стала генеральной линией греческой политики с того момента и до начала 1920-х годов. Из этого логически вытекала мысль о присоединении некоторых областей к греческому государству. Центром для этого объединения должны были стать Афины.
Об Афинах как о сердце эллинизма начинают говорить только с 1860-х годов. Историки упоминают различные события, подтвердившие этот статус. Самым существенным была репатриация останков патриарха Григория V в 1871 году, через пятьдесят лет после его смерти в разгар греческой революции. После повешения изувеченное тело патриарха было брошено в Босфор. Его нашли и в конце концов вывезли для захоронения в Эдессу. В 1871 году греческое государство чувствовало себя уже настолько уверенно, что потребовало выдать останки. Переговоры с Портой были долгими и трудными. Турки, опасаясь вспышек возмущения среди греческого населения, были вынуждены позволить перевезти тело мертвого патриарха через Босфор, оговорив все условия.
Во время возвращения останков патриарха в Афины прибыл посол США Чарльз Такерман. Он рассказал о торжественной процессии, на протяжении двух часов двигавшейся от железнодорожной станции до собора. Гроб сопровождали король и королева. Останки были с должным почтением захоронены. Теперь могилу Григория V можно увидеть в соборе напротив раки, где хранятся кости афинского святого XVI века Филофея. Собор Благовещения стал достойным местом упокоения «этнарха», оставшегося в памяти греков народным вождем.
В светской жизни Афины укрепили свой статус в результате учреждения Олимпийских игр в 1896 году. При подготовке к играм кронпринц Константин во время торжественной речи со слезами на глазах назвал Афины «столицей свободной части греческого мира». Несомненно, Константин имел в виду, что когда-нибудь этот город станет столицей всех эллинов, включая греков, порабощенных в османских владениях. Это заявление отождествило королевскую власть с «великой идеей» и утвердило роль Афин. Но между надеждами греков и суровой реальностью была огромная пропасть.
Афины короля Георга привлекали огромное число туристов, в большинстве своем людей состоятельных. Об этом можно судить по большому спросу на «Справочники для путешествующих по Греции» Бедекера и Мюррея. В этом путеводителе, рассчитанном на западных туристов, были перечислены достопримечательности и давались ценные сведения, как лучше путешествовать по стране и откуда лучше всего любоваться видами Афин и Аттики. Ясно, что в основном туристов интересовали древности, но помимо этого справочники давали информацию о различных видах охоты на птиц и прочих развлечениях для богатых путешественников.
В 1870-х годах чаще всего путешествовали в одиночку или семьями. Групповой туризм только начинал развиваться и в 1880–1890 годах был связан с именем Томаса Кука. Путешествовать на кораблях придумали французы в 1890-х годах. Их croisiures des savants (познавательные круизы) предусматривали остановки в Дельфах, Делосе и Афинах и посещение лекций известных ученых, таких как директор Французской школы в Афинах. Они стали предтечами Британского эллинского клуба путешествий, который, в свою очередь, был предшественником американских круизов «Суон Хелленик».
Хотя, как упоминал Байрон, иностранцы относились к грекам пренебрежительно, целой группе специалистов были необходимы поездки в Афины и Грецию. Это археологи и исследователи эллинизма. Греция и Афины для них были непаханым полем. Когда греческое государство утвердилось в праве распоряжаться своей землей, иностранцы вроде Элгина, Шатобриана и многих других больше не могли с легкостью присваивать древности, хотя и продолжали этим заниматься, незаконно приобретая их у «черных» археологов и антикваров. Развитие археологии и научного подхода к изучению древнегреческой культуры на основе материальных объектов повлекло желание научной общественности обосноваться в Афинах. Интересно, что первыми в этой области стали французы, открывшие в 1846 году Французскую школу. За ними последовали немцы, основавшие Археологический институт, и американцы с их Школой классических наук, а также британцы, открывшие свою школу в 1886 году. Прочие пришли позже.
Открытие этих школ свидетельствует о наступлении перемен. Дни путешественников-любителей и похитителей древностей закончились. Теперь археологам нужно было получать разрешение на проведение работ у правительства. Первое соглашение о раскопках древней Олимпии между Грецией и немцами, достигнутое в 1870-х годах, содержало запрет на вывоз найденных произведений искусства и других предметов.
Эти школы стали важной составляющей интеллектуальной жизни Афин и продолжают оставаться таковыми и сейчас. Потенциально они являются мощной силой для отстаивания интересов Греции и эллинизма во внешнем мире. Они также спасли от застройки центральную часть города. Британская и Американская школы — островки зелени и спокойствия, Немецкий институт — изящное неоклассическое здание работы Циллера.
В конце XIX века Афины уже принимали туристов в комфортабельных гостиницах, таких как «Гран Бретань». Путеводитель Бедекера и Мюррея свидетельствует, что путешествие в то время еще было частной инициативой и туристы самостоятельно договаривались с переводчиком или гидом, которого можно было отыскать при крупных гостиницах. Позднее, в начале XX века, просвещенные путешественники будут просить короля туризма, владельца многих туристических агентств господина Джолмана составить для них индивидуальный маршрут. Джолман, похоже, умел предугадывать непредсказуемые желания своих клиентов, поэтому Вирджиния Вулф, Г. Д. Ф. Китто и многие другие очень его хвалили.
Из окрестностей столицы гостей больше всего привлекал Марафон, экскурсии отправлялись туда каждый день. Путешественники, проезжая по сельской местности, оглядывали поле знаменитой битвы с томиком Геродота в руках, посещали мемориал афинских воинов. Туристам показывали Суний, Дафнийский монастырь и Элевсин. Но даже во время таких экскурсий жизнь путешественников на дороге подвергалась опасности, и в неспокойные времена к греческим властям, как правило, обращались с просьбами выделить жандармов для сопровождения экскурсии. Катастрофа произошла в 1870 году, когда группа британских и итальянских туристов отправилась на экскурсию в Марафон. На обратном пути им повстречалась банда разбойников, которая захватила их в плен в надежде на выкуп. Несколько дней, пока шли переговоры, их перевозили по Аттике, а затем возле деревни Дилесси убили. Этот случай вызвал скандал. Он показал всю слабость греческой власти, выставив на публичное обозрение те стороны жизни, которые греки предпочитали скрывать.
Но ко времени Олимпийских игр 1896 года в Афинах и Аттике царили мир и порядок — основы цивилизованной жизни. Игры подтвердили значение Афин не только в окружающем мире, но прежде всего в глазах самих греков, которые обрели наконец уверенность в том, что Греция достигла уровня европейской цивилизации.
Глава одиннадцатая
Афины олимпийские
Если с Ликавитоса посмотреть на юг, на море, можно заметить большое здание из белого мрамора, выделяющееся на фоне темно-зеленых сосен холма Ардитт. Это Панафинейский стадион, который неизменно ассоциируется с возрождением Олимпийских игр. Он расположен напротив юго-восточной оконечности садов Заппейона и Президентского дворца, в конце улицы Герода Аттика. В нескольких сотнях ярдов от него находится храм Зевса Олимпийского. На широкой дорожке, соединяющей стадион и улицу, обычно толпятся группы туристов, рядом на стоянке припаркованы их автобусы. Тут же стоит статуя викторианского джентльмена весьма сурового вида.
Со времен античности и до прошлого века здесь протекала речка Илисс. Поколениям школьников она известна благодаря выдержке из диалога Платона «Федр». В начале XIX века от нее осталась только канава. Бедекер утверждает, что это был «ручеек чуть шире, чем человеческий шаг». Летом он пересыхал полностью, но иногда превращался в поток. К Олимпийским играм 1896 года через его русло был построен дополнительный временный мост, чтобы большие потоки людей могли каждый день беспрепятственно проходить к стадиону.
В нашем романтическом представлении, сформированном Платоном, Илисс — идиллический ручей, окруженный зеленью, где нимфа Орифия, дочь Эрихтония, собирала полевые цветы, когда Борей, бог северного ветра, похитил ее и унес. Сократ с учениками отдыхали на траве у этого ручья под сенью деревьев, слушая пение цикад, наслаждаясь прохладой морского бриза и рассуждая о философии. Современные исследователи, говоря об этом эпизоде, утверждают, что даже во времена античности эта речка не была полноводной. Но Илисс и не претендует на это. В любом случае, романтика пропала, потому что Илисса уже нет. В 1950-х годах русло скрылось под бетонным основанием нового города, поверх него проложили авеню Короля Константина, и с тех пор стадиону не хватает некоторой доли очарования.
С тротуара авеню Короля Константина посмотрите направо, там вы увидите сердце стадиона — величественное здание, построенное между двух холмов. Холмы соединены с южной стороны насыпью, которая плавно огибает дорожки и амфитеатр. Открытая северная сторона выходит на улицу. Дорожки окружены рядами мраморных сидений.
Напротив, в конце улицы Герода Аттика, стоит знаменитая современная скульптура, изображающая метателя диска, но не в классической позе «Дискобола», а, вероятно, в тот момент, когда он отпускает диск, занеся его над головой. В 1896 году в этом месте была воздвигнута большая ротонда с панорамой осады Парижа 1870 года. Этот популярный павильон вскоре был вытеснен новой формой искусства — кинематографом.
Мрачная фигура XIX века возле входа на стадион — мраморный памятник Георгосу Аверову, греческому хлопковому магнату из Метсова, который сколотил состояние в Александрии и стал одним из крупнейших в Греции спонсоров, жертвовавшим солидные суммы на общественные нужды. Именно Аверов оплатил большую часть расходов по восстановлению и отделке мрамором Панафинейского стадиона, без которого вряд ли было возможно провести в Афинах Олимпийские игры. Статуя была торжественно открыта в канун начала первых возрожденных Олимпийских игр.
Сегодня, стоя на стадионе, трудно сказать, античная ли это постройка или она относится к XIX веку. Фактически это современная реконструкция на месте старого афинского стадиона, где проходили Панафинейские игры. Он был построен в IV веке до н. э., в эпоху Ликурга, а до этого игры проходили, по всей видимости, на Агоре. Во II веке н. э. Герод Аттик, пожертвовавший еще больше, чем Аверов, отделал стадион пентеликонским мрамором. Кроме того, Герод Аттик выделял средства на постройку театра, названного его именем, — арену под южной стеной Акрополя, где происходили главные события ежегодного афинского фестиваля. Герод Аттик стал богачом случайно — его отец нашел клад, закопанный в его владении в Кифиссии. С упадком Афин языческие спортивные праздники прекратились, стадион разобрали, мрамор с него растащили на другие постройки, а место заросло травой.
Новые планировщики и строители Афин нашли немного уцелевших фрагментов древнего сооружения. Они обнаружили между холмами Ардитта естественный амфитеатр с покрытой травой площадкой. Однако им было известно, что настоящий стадион лежит под землей. Это место, так подходящее для пикников и праздничных ганцев, в 1870 году начали использовать для спортивных состязаний. Греческий патриот из Румынии по имени Евангелий Заппас, ветеран войны за независимость, выделил деньги на постройку выставочного зала, где проходили выставки, посвященные промышленности, сельскому хозяйству и «олимпийскому» спорту. Так появился выставочный зал «Заппейон». Окружающий парк постепенно наполнился скульптурами, изображающими героев греческой литературы и политических деятелей.
В то время, в конце 1890-х годов, парк Заппейон был еще довольно новым и не сформировался окончательно. Позднее выставочный зал окружил покров зеленых посадок. Генри Миллер писал в «Колоссе Марусси», что Запнейон 1939 года останется для него не просто парком, какие он видел раньше, но «квинтэссенцией парка». Первый раз он приехал в Афины ночью, во время жары и был поражен пылью, духотой, бедностью и нищетой человеческой. Также писателя очень удивила вода, стоявшая повсюду в стаканчиках между тихими, степенными парочками. Миллер был заворожен колдовством летней ночи и картиной святой невинности греков. В промежутке между войнами Заппейон был местом, где няньки прогуливались с детишками состоятельных господ. Позже там появились громкоговорители Греческого радио и телевидения. Я пришел туда 13 декабря 1967 года, когда король Константин начал борьбу против военного режима, и обнаружил, что вход перекрыт солдатами.
Но это все — в далеком будущем. В 1860-х годах король Георг решает провести раскопки стадиона на свои средства. Археологические работы проводил немецкий архитектор Эрнст Циллер, создавший для Афин множество замечательных зданий, таких как Кадетская школа, Королевский театр, дворец кронпринца (теперь дворец президента республики). В результате работ Циллера к 1870 году миру открылись очертания и структура древнего стадиона, и мысль о его реконструкции перестала быть фантастической. Планы возрождения Олимпийских игр получили поддержку.
Барон Пьер де Кубертен был французским реформатором в области образования и поклонником спорта, принесшим из Великобритании и США идею честной игры и любительских соревнований. Он привил мировому сообществу блестящую концепцию международных, в конечном итоге всемирных спортивных состязаний. В 1894 году он организовал в Париже международный конгресс, где высказал свои идеи. Кубертен использовал древние традиции и символику Олимпийских игр, но за основу он брал соревнования по преобладающим в XIX веке видам спорта в их современном виде. Парижский конгресс постановил проводить Олимпийские игры каждые четыре года, перенося их из одного города в другой.
Кубертен хотел провести олимпиаду в Париже, приурочив ее к Всемирной выставке 1900 года. Место для проведения игр 1896 года оставалось вакантным, если только была возможность подготовить игры к этому сроку. Часть делегатов конгресса предложили в качестве места проведения Лондон, но это предложение не нашло поддержки и не было одобрено самим Кубертеном. Венгрия хотела провести игры у себя. Но у Кубертена была другая мысль, и подсказал ее живший в Париже грек, ученый-медиевист Димитрий Викелас.
Работая в пароходном агентстве своего дяди в Лондоне, Викелас добился больших успехов. Из-за нервной болезни жены Калиопы ему пришлось переехать в Париж, где ее поместили в клинику, а он занялся научной и общественной деятельностью, переводя Шекспира, публикуя памфлеты о роли Греции в мире, но он часто приезжал в Афины. В 1879 году он написал роман «Лукис Ларас» о войне за независимость, ставший классическим, его до сих пор изучают в греческих школах.
Викелас хотел сделать Грецию понятной для немцев, британцев и французов, а грекам объяснить менталитет этих народов. Неудивительно, что Викелас оказался идеальной кандидатурой для того, чтобы представлять Грецию на конгрессе Кубертена. Викелас не увлекался спортом, поэтому с явной неохотой согласился на должность представителя недавно созданной Всеэллинской гимнастической ассоциации, которая представляла саму Грецию. Он не только прибыл на конгресс, но и оказался председателем подкомитета, занимавшегося идеей олимпиады и согласованием с Кубертеном предложения о проведении первых игр в Афинах. Это предложение конгресс поддержал с энтузиазмом, и Викеласа выбрали первым президентом Международного олимпийского комитета (МОК).