Становление Гитлера. Сотворение нациста: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оксфорд

University Press

Great Clarendon Street, Oxford, 0x2 6dp, United Kingdom

Oxford University Press является департаментом Университета Оксфорда. Его публикации во всём мире содействуют стремлению университета к совершенству в исследованиях, гуманитарных науках и образовании. «Oxford» является зарегистрированной торговой маркой Oxford University Press в Соединённом Королевстве и в некоторых других странах.

Copyright © 2017 by Thomas Weber

Внутренний дизайн книги — Джефф Вильямс

British Library Cataloguing in Publication Data

Data available

ISBN 978-0-19-966462-7

Отпечатано в Великобритании издательством Claus Ltd, St Ives. Plc

© Перевод с английского языка Кузьмин Б. Л., 2020–2021

Редактор перевода Гончарова Т. Н.

Вступление

14 декабря 1918 года было всё же величайшим днём для национал-социализма. В этот ясный день первый кандидат от национал-социалистической партии был избран в национальный парламент. После подсчёта всех голосов выяснилось, что 51,6 процента электората в Сильвертауне, избирательном округе рабочего класса на границе между Лондоном и Эссексом, со стороны Эссекса, проголосовали за Джона Джозефа «Джека» Джонса от национал-социалистической партии, чтобы тот представлял их в британской палате общин.

Национал-социализм был порождением двух великих политических идей девятнадцатого века. Его отец, национализм, был освободительным движением, нацеленным на превращение династических государств в национальные государства, рождённым в эпоху Просвещения и сметавшим династические империи и королевства в течение полутора столетий после Французской революции. Его мать, социализм, был рожден, когда в Европе распространилась индустриализация, и в этом процессе был создан неимущий рабочий класс. Социализм достиг зрелости после грандиозного кризиса либерализма, который был вызван крахом Венской Биржи в 1873 году.

В своём младенчестве национал-социализм был наиболее успешен там, где экономическая неустойчивость конца девятнадцатого и начала двадцатого веков встречалась с кризисом многонациональных династических империй. Так что неудивительно то, что первые национал-социалистические партии были образованы в Австро-Венгерской империи. Чешская Национальная Социалистическая партия была образована в 1898 году. Затем, в 1903 году, в Богемии была основана Немецкая Рабочая партия. Она переименовала себя в мае 1918 года в Немецкую Национальную Рабочую партию, когда она разделилась на две ветви, одну, базировавшуюся в Австрии, и другую в Судетах — немецкоговорящей территории Богемии. Некоторые сионисты также говорили о своих еврейских «национал-социалистических» мечтах.

Таким образом, национал-социализм не был дитём Первой мировой войны. Тем не менее, во время войны он прошёл пору взросления. Своего политического успеха он достиг, когда социалисты по всей Европе вели битвы во время войны по вопросу — поддерживать ли военные усилия своих наций, и когда политики, равным образом выступавшие против капитализма и интернационализма, порвали со своими прежними партиями. Это была та битва, что дала возможность национал-социализму достичь своего прорывного успеха в Британии, в Вестминстерском дворце.

По контрасту с этим Германия в истории национал-социализма была запоздавшей нацией. После избрания Джека Джонса в нижнюю палату британского парламента прошло шесть лет до избрания первых национал-социалистических политиков в Германии в рейхстаг (тогда под знаменем национал-социалистической партии свободы). А кандидаты от партии, возглавляемой Адольфом Гитлером, были избраны в национальный парламент лишь в 1928 году, через десять лет после появления первого национал-социалистического члена парламента Британии.

Когда Национальная Социалистическая партия была основана в Британии в 1916 году, Адольф Гитлер, потенциальный лидер Национал-социалистической партии Германии, всё ещё был неуклюжим нелюдимом с переменчивыми политическими воззрениями. Эта книга рассказывает историю его метаморфоза в харизматического лидера и коварного политика с твёрдыми национал-социалистическими идеями и экстремистскими политическими и антисемитскими убеждениями. Его трансформация не начиналась до 1919 года и завершилась лишь в середине двадцатых годов 20 столетия. Она произошла в Мюнхене, в который Гитлер переселился в 1913 году: в городе, который, по сравнению с Сильвертауном и многими городами в империи Габсбургов, оставался политически стабильным до конца Первой мировой войны.

В то время как эта книга сосредотачивается на времени между 1918 и серединой двадцатых годов, ключевых годах в жизни Гитлера, она, кроме того, повествует об истории запоздалого успеха национал-социализма в Германии. Это также история политической трансформации Мюнхена, столицы Баварии, в котором Гитлер поднялся к известности — города, который только лишь несколькими годами ранее считался бы одним из наименее вероятных мест для неожиданного возникновения и триумфа демагогии и политического хаоса.

Когда я стал историком, то никогда бы не вообразил того, что стану писать сколько-нибудь обстоятельно об Адольфе Гитлере. Будучи аспирантом, я ощущал как большую честь и ощущаю до сих пор то, что играл очень малую роль — составляя библиографию книги — в работе над первым томом авторитетной биографии Гитлера, написанной Яном Кершоу. К тому же после множества значительных научных трудов о Гитлере, которые были опубликованы между тридцатыми годами 20 века и публикацией в конце девяностых биографии, написанной Кершоу, мне было трудно представить, что осталось ещё сказать что-либо ценное и новое о вожде Третьего Рейха. Как немца, воспитанного в семидесятых и восьмидесятых годах, меня также несомненно, по меньшей мере подсознательно, волновало то, что писать о Гитлере могло показаться защитительным действием. Другими словами, это стало бы возвратом в начало пятидесятых, когда множество немцев пытались возложить вину за множество преступлений Третьего Рейха исключительно на Гитлера и небольшое число окружавших его людей.

Однако, когда я окончил писать свою вторую книгу в середине первого десятилетия 21 века, я начал видеть недостатки в нашем понимании Гитлера. Например, я не был более столь уверен в том, что мы действительно знаем, как он стал нацистом и, следовательно, что мы делаем верные выводы для нашего времени из истории его метаморфоза. Это не означает, что у предшествующих историков не доставало таланта. Совсем напротив; некоторые из самых лучших и наиболее острых книг о Гитлере были написаны между тридцатыми и семидесятыми годами. Но все эти книги могут быть хороши лишь как свидетельство и научное исследование, доступное во время их написания, поскольку все мы неизбежно стоим на плечах других.

К девяностым годам долгое время доминировавшая точка зрения, что Гитлер стал радикалом уже во время взросления в Австрии, была разоблачена как один из его собственных своекорыстных обманов. Отсюда исследователи заключали, что если Гитлер не был радикализирован ни ребёнком и подростком в приграничных к Германии землях Австрии, ни в Вене молодым человеком, то его политическая трансформация должна была произойти позже. Новый взгляд состоял в том, что Гитлер стал нацистом вследствие своих впечатлений во время Первой мировой войны или их комбинации с послевоенной революцией, превратившей имперскую Германию в республику. К середине первого десятилетия 21 века эта точка зрения более не была для меня убедительной, поскольку я начал видеть множество её недостатков.

Таким образом, я вознамерился написать книгу о годах, пережитых Адольфом Гитлером в Первой мировой войне, и о том влиянии, которое они оказали на остальную его жизнь. Продвигаясь через архивы и частные собрания на чердаках и в подвалах на трёх континентах, я осознал, что история, которую рассказали нам Гитлер и его пропагандисты о его участии в войне, не была только лишь преувеличением подлинной сущности. В действительности, сама её суть была недостоверной. Гитлером не восхищались его армейские сверстники за его исключительную смелость, и не был он типичным продуктом пережитого в войне солдатами полка, в котором он служил. Он не был олицетворением неизвестного солдата Германии, который вследствие своего опыта в качестве связного на Западном фронте превратился в национал-социалиста, и который отличается от своих товарищей только исключительными лидерскими качествами.

Книга, которую я написал, Первая война Гитлера (Hitler's First War), показала кого-то весьма отличавшегося от человека, с которым мы были знакомы. После вступления добровольцем в качестве иностранца в армию Баварии на протяжении всей войны Гитлер использовался на Западном фронте. И, как и большинство людей из его воинской части — Шестнадцатого Баварского Резервного пехотного полка, обыкновенно называвшегося «полк Листа[1]» — он не стал радикалом вследствие своего опыта в Бельгии и северной Франции. Он вернулся с войны со всё ещё переменчивыми политическими воззрениями. Какие бы убеждения у него не были тогда относительно евреев, они не были достаточно важными для него, чтобы их озвучивать. Нет свидетельств того, что во время войны существовали трения между Гитлером и еврейскими солдатами его полка.

Его мысли были мыслями австрийца, ненавидевшего монархию Габсбургов всем сердцем и мечтавшего об объединённой Германии. Однако за пределами этого он, похоже, колебался между различными коллективистскими левыми и правыми идеями. Вопреки его заявлениям в Mein Kampf, нет свидетельств того, что Гитлер уже был противником социал-демократии и других умеренных идеологий левого крыла. В письме, написанном в 1915 году своему довоенному знакомому из Мюнхена, Гитлер отразил некоторые из своих политических убеждений военного времени, выражая свою надежду на то, «что те из нас, кому достаточно посчастливится вернуться в отечество, найдут его более чистым местом, менее пронизанным иностранным влиянием, так что ежедневные жертвования и страдания сотен тысяч из нас и потоки крови, что продолжают литься здесь день за днём против интернационального мира врагов, не только помогут сокрушить врагов Германии извне, но и что наш внутренний интернационализм также рухнет». Он добавляет: «Это было бы более ценно, чем любые территориальные приобретения».

Из контекста этого письма ясно, что его неприятие «внутреннего интернационализма» Германии не следует расценивать как направленное во-первых и прежде всего на социал-демократов. У Гитлера в мыслях было нечто иное и нечто менее определённое: неприятие любых идей, которые ставили под сомнение убеждение, что нация должна быть изначальной точкой всех человеческих взаимодействий. Это включало противодействие международному капитализму, международному социализму (т. е. тем социалистам, которые в отличие от социал-демократов не поддерживали нацию во время войны и которые мечтали о будущем без государства и наций), международному католицизму и династическим многонациональным империям. Его неопределённые мысли периода войны об объединённой, не интернационалистской Германии всё ещё оставляли широкий простор для его политического будущего. Его ум определённо не был пустой грифельной доской. И всё же его возможные варианты будущего ещё включали широкий спектр левых и правых политических идей от определённых течений социал-демократии. Вкратце, к концу войны его политическое будущее всё ещё было неопределённым.

Даже если Гитлер, как и большинство солдат «полка Листа», не был политически радикализован между 1914 и 1918 годами, он тем не менее был ничем иным, как типичным продуктом опыта войны людей своей воинской части. Вопреки нацистской пропаганде множество фронтовых солдат его полка вовсе не прославляли его за храбрость. Вместо этого, поскольку он служил при штабе полка, они оказывали ему и его штабным товарищам холодный приём из-за их предположительно комфортной жизни Etappenschweine (в буквальном переводе «свиней из тылового эшелона») в нескольких милях за линией фронта. Они также были убеждены, что такие люди, как Гитлер, получали свои медали за храбрость, поскольку лебезили перед начальством в штабе полка.

Говоря объективно, Гитлер был добросовестным и хорошим солдатом. Но всё же история человека, презираемого фронтовыми солдатами его части и со всё еще неопределённым политическим будущим, не способствовала бы его политическим интересам, когда Гитлер пытался использовать свою службу во время войны для создания себе места в политике в 1920-е годы. То же было верно в отношении факта, что его начальники, высоко оценивая его за надежность, не видели в нём каких-либо лидерских качеств; они видели Гитлера как некий образец того, кто скорее следует приказам, чем отдаёт их. Действительно, Гитлер никогда не командовал ни одним другим солдатом в течение всей войны. Более того, в глазах большинства его товарищей среди вспомогательного персонала — которые, в отличие от фронтовых солдат, ценили его общество — он был немного больше, чем всеми любимый одиночка, кто-то такой, кто не совсем вписывался в их круг и не присоединялся к ним в пивных и борделях северной Франции.

В двадцатые годы Гитлер создаст версию своего жизненного опыта во время Первой мировой войны, которая была в основном вымышленной относительно действующего лица, но которая позволила ему основать политически полезный базовый миф о себе, о нацистской партии и о Третьем Рейхе. В последующие годы он продолжил переписывать это повествование каждый раз, когда это было политически целесообразно. И он охранял свою историю о своём заявленном военном жизненном опыте столь нещадно и столь хорошо, что в течение десятилетий после его смерти верили, что в ней есть истинная сущность.

[1] Полк был назван по имени Листа (List) в честь первого командира, погибшего в конце октября 1914 года (примечание переводчика)