Эфемер: читать начало книги онлайн

— Верно. Причем, видимо, достаточно долго это происходило, целые ярусы заросли этим дерьмом. Там слабая А–Зона, пустынная местность, поселений вблизи нет — мало кто туда забредал, поэтому и не заметили. Быстро зачистить объект не получилось, там крайне сложная обстановка, требуется горнопроходческая техника и альфа–снаряжение. За пять лет, пока мы занимались этим делом, удалось более–менее расчистить и обыскать три яруса. А их, судя по данным сканирования, там десять. Такой комплекс сам по себе — очень ценный трофей, представляешь, сколько всего можно выгрести оттуда? Но тут там выпал вообще джек–пот. Судя по всему, на нижних уровнях находились лаборатории и цеха «Авроры».

— Как вы определили это? Сам говоришь, расчистили только верхние этажи?

— По некоторым признакам. Мы нашли кое–какую электронную документацию, планы, схемы, там есть условные обозначения «Авроры». Но самое главное доказательство — это сами А–Механизмы, которые там просто кишат. Они не самые обычные, с этим связана сложность зачистки. Судя по всему, эти Твари каким–то образом разворошили одно из хранилищ и использовали «живую материю» для собственной дикой модернизации. Трансформировались в такое, что звезды плачут…

— Ого. О таком я даже и не слышал. А ты уверен, что после них там что–то вообще осталось?

— Я ни в чем не уверен, — повторил Сталкер, — Но мы несколько раз проводили сканирование. Разными способами. Внизу что–то есть, свободное от структур Прайма. Может, цеха, может лаборатории, может склады хранения продукции. Все, что принадлежало «Авроре», имеет высший класс защиты. И шансы, что они не пробились туда — достаточно высоки.

— Хорошо, — сказал я, — Проект «Аврора» очень важен, Городу сейчас необходима «живая материя». Что именно нужно Седьмой для возобновления работы? Скажу больше — что нужно, чтобы пробиться внутрь этого комплекса?

— У меня давно готов список, — ответил Сталкер, — Шепот и Орфей практически не выделяли ресурсов, поэтому наше продвижение было очень медленным…

— Решено, вы получите любую возможную поддержку. Теперь еще вопрос, Алекс. Тебе знакома эта вещь? — я продемонстрировал пластинку с тремя волнистыми линиями, найденную в гнезде руха на теле Львиноморда, одного из легатов Седьмой. Судя по символу, она имела прямое отношение к проекту «Аврора».

— Ого, — медленно произнес Сталкер. Он осторожно, двумя пальцами взял у меня предмет и внимательно оглядел, — Давно я не видел ничего подобного. Откуда он у тебя?

— Что это?

— Разве ты не знаешь? Мастер–ключ «Авроры». Обеспечивает пропуск на их объекты, отключает автоматические системы безопасности, открывает гермодвери, используется как электронная подпись к сетевым хранилищам… Уровень доступа неизвестен, но такие были только у высшего звена сотрудников «Поларис». Повторяю вопрос — мне очень интересно, где ты его взял….

— Снял с мертвого носителя Львиноморда. Я нашел его на вершине горы, в гнезде руха, и судя по состоянию костяка, он валялся там много лет.

— Тридцать семь лет, если быть точным. — медленно произнес Сталкер, с сожалением возвратив мне мастер–ключ, — Значит, вот где он нашел свою смерть…

— Ты его знал?

— Он был одним из моих предшественников, легатом Седьмой, — ответил Сталкер, — Не могу сказать, что между нами имелось полное взаимопонимание, Шер–Хан был очень… своеобразным Инкарнатором. Но он верно служил Легиону.

— Шер–Хан?

— Одно из его прозвищ. Он, кстати, был одним из преданных последователей Авроры, по жребию оставшихся на Земле. И искал следы проекта, как настоящий фанатик — так что присутствию этого ключа у него я совсем не удивлен. Другое дело, как он оказался там, в гнезде руха? Очень интересно… Где, ты говоришь, находится это место?

Теперь пришла моя очередь доставать жезл центуриона и с помощью Мико формировать голограмму, показывая точку, где располагалась приснопамятная вершина.

— Это не очень далеко от форта Энджело и аванпоста Азия–3. Думаю, он решил забрать яйцо руха из гнезда. Помимо ключа, там я обнаружил его флаинг и амплификатор. Возможно, для того чтобы пробудить и инициировать птенца…

— Очень вряд ли. Шер–Хана не интересовала охота, — покачал головой Сталкер, — К тому же, он пропал слишком давно. Рухи, конечно, очень долго высиживают птенцов, но тридцать семь назад яйца там точно не было, Грэй. А вот гнездовка — вполне возможно, надо проверить в Архиве, когда в этом регионе впервые заметили руха… Очень интересно, как вообще флаинг Шер–Хана туда занесло. Что это за гора? Что еще там находится?

— Там развалины на самой вершине. К ним ведет старый подъемник. Что–то вроде небольшой древней обсерватории.

— Которая не отмечена ни на одной карте Утопии, — сказал Сталкер, опять почесывая подбородок, — Очень интересно! Ты тщательно обыскал эти развалины? Что там было внутри?

— Нет, мы не успели. На нас напал рух. Вернее, рухи.

— Понимаю, — протянул легат Седьмой Когорты, — Гигантские морфы «золотого» ранга — неприятные противники. Но теперь внимательно послушай, что я тебе скажу, Грэй. Шер–Хан был очень опытным Инком и его не интересовали морфы, Геномы и Азур. Он искал только следы «Авроры»! И если, рискуя жизнью, Шер–Хан полез в гнездо такой опасной твари, значит, там что–то точно есть!

Глава 7

Мы определились с целями. Первоочередная задача — проект «Аврора» и поиск «живой материи» для новой попытки «Инкарнации». Затем — Звездный Выстрел и переговоры с Бина Ши, благо и первое, и второе находилось в одной локации. Интуиция подсказывала, что экспедиции прояснят вопрос с наследством Прометея, и, самое главное, с той сделкой, что мой предшественник заключил с Даат. Прежде чем отправляться на Черную Луну, требовалось полностью закрыть все ключевые вопросы на Земле, и я намеревался плотно этим заняться.

Но отбыть из Города удалось нескоро. Венец наследника Прометея — очень тяжкое бремя. Все новые и новые дела, проблемы, заботы накатывали как снежный ком, пока я не осознал, что они никогда не закончатся. Максимально делегировать полномочия, бросить все как есть и уйти — единственно верное решение. Обучение новых Инков более–менее устаканилось, огромную роль в этом сыграли административный талант Агни, за плечами которой стояла организация первого Тимуса, программы практического обучения, составленные Вороном и ментальный контроль, осуществляемый Цирцеей и Гнозисом. Поголовье «трибутов» сократилось до семисот бессмертных, но это число стабилизировалось и можно было рассчитывать, что мастера академии справятся с любыми проблемами без моего присутствия.

Кроме того, имелась еще одна весьма насущная потребность.

А–энергия.

После битвы за Город, весь собранный с побежденных Азур распределили между выжившими Инками. Поделили и Геномы. Вкусных трофеев было немало, однако, учитывая потребности Первого Легиона, они оказались каплей в море. В общей сложности лично мне, с учетом солидного куса Энея и всех наградных батареек Стеллара, досталось около полутора миллионов А–энергии. Это позволило сформировать двенадцать новых Нейросфер, подняв уровень накопления до 85400/134200 Азур. По совету Мико, я вложил их в базовые апгрейды, открывающие путь к четвертой эволюции — пищеварительную (5) и репродуктивную систему (5). Незаметные, но важные кирпичики, ложившиеся в фундамент новой ступени могущества. На практике это означало, что организм сейчас обладал максимальным для человека уровнем усилений, связанных с основными системами тела. Мой носитель мог неделями обходиться без пищи, переваривать любую органику, стал устойчив к большинству токсинов, к тому же обладал идеальным, контролируемым гормональным балансом. Также я имплантировал достаточно простой, но эффективный Геном, полученный от «Тинекров», который наделил интересной А–способностью «Моторный Миозин», позволившей в несколько раз увеличивать физическую мощь при пиковых нагрузках. Изменение было биохимическим и не отразилось на внешнем виде носителя, но я на тренировках с Вороном увидел разницу, когда начал без особого труда швырять камни, двукратно–трехкратно превосходящие собственный вес. Удары тоже стали гораздо опаснее, другое дело, что «Миозин» давал кратковременный эффект в момент приложения усилия, и при этом зверски потреблял энергию, из–за чего я начал ощущать постоянный лютый голод.