— Эй, ты посуду не бей! — засмеялась Людочка. — Ой, в рифму получилось! Согласна, совсем «золотая молодежь» обнаглела!
— И не говори! Сначала ехали рядом с нами. Музыка орет, правила не соблюдают. Наш бедный водитель то влево, то вправо, то по тормозам ударит. И мы, как селедки в бочке, прессуемся. А этим все фиолетово. Покуролесили, движение на дороге сбили и смылись.
— И что эти дармоеды в нашем районе забыли?
— А я знаю? Никогда раньше не видела.
— Красивые хоть?
— Не разглядела. Автобус как тряхнуло, так я и улетела вперед и лбом о поручень ударилась, вообще еле на ногах удержалась, — я подняла косынку, — видишь, какая шишка.
— Д-а-а-а, есть малеха. Ты приложи ложку, чтобы синяка не осталось.
— Девки, что за треп во время работы! — мы вздрогнули и обернулись: хозяин ввалился в мойку и сразу занял все пространство. — Людка, опять курила? Ты когда-нибудь взорвешь нас всех!
Людочка подмигнула мне и попыталась протиснуться мимо пивного живота, барабаном торчавшего вперед. Босс смачно шлепнул ее по упругой заднице. Она кокетливо взвизгнула:
— Да, ладно тебе, Азамат! Не балуй!
«И с этим спит», — вздохнула я и повернулась к мойке: работа не ждет. Но отвязаться от босса не так-то просто.
— А ты где сегодня шлялась, ясноглазая?
Шеф зовет меня так за зеленую, почти прозрачную радужку. Этим цветом меня наградила мама. Иногда я мечтаю накопить денег и заиметь цветные линзы, чтобы любопытные мужики не приставали с вопросами. Но, увы, нет денег даже на сапоги, а уже холода приближаются.
Азамат подошел вплотную. Я чувствовала его упругое пузо, прижимавшееся к моим ягодицам и считала до десяти. Хотелось развернуться с разбить тарелку о его лысоватую башку, но нельзя. Я с трудом нашла эту работу на полставки и потерять до ужаса боялась.
— Простите. Я задержусь на полчаса дольше, — ответила я и немного отодвинулась.
— Ну, смотри, Рита-Маргарита, я меня глаз-алмаз.
Он сделал козу из пальцев и показал ею сначала себе на лицо, а потом направил мне в глаза. «И ладно, плевать мне на твой алмаз, — думала я, яростно натирая губкой тарелку, а в голове вовсю работал калькулятор, распределяя зарплату по проблемам. — За общагу заплачу, соседке долг отдам, может, и мне на сапоги останется».
Да, если бы не крайняя нужда, послала бы босса и его вонючее кафе к чертям собачьим!
В обеденном зале что-то загрохотало, потом послышались крики:
— Азамат Григорьевич! Азамат Григорьевич. Ой, что делается! Идите сюда.
***
Мы вышли из Порше и огляделись: куда нас занесла нелегкая? Вокруг высились пятиэтажки старого спального района. В погоне за автобусом и не заметили, как свернули с намеченного пути.
— И где мы? — спросил Макс.
— Да, какая разница? — пожал плечами Пашка. — У нас все равно не было цели. Проветрились, и ладно. Жрать охота.
Мы зашли в торговый центр, лениво прогулялись по отделам. Ничего привлекательного не заметили. Возле одной витрины поржали над потугами местного дизайнера.
В другом отделе обнаружили такие же узкие брючки, что были надеты на Пашке, только за две тысячи рублей.
— Пацаны, это что за нафиг? Мои скинни и эта половая тряпка! Ваще! Я угораю!
— Знаешь, отличить нельзя, — хохотнул я, разглядывая швы и щупая ткань. — Может, в твоем бутике тоже товары из китайских подвалов?
— Не, разница есть. Цена! Бля…
— Молодые люди, вы покупать будете? — кинулась к нам обеспокоенная продавщица.