— Скажи, что никогда не любил меня.
Ости выжидающе смотрела на Люцифера: демоница и без его слов знала, что она была для него всего лишь удобной, — всегда поддерживала, была рядом, когда требовалось, выполняла его поручения и отвлекала от неприятностей. С одной стороны, она хотела получить подтверждение, что он никогда её не любил. Но с другой — сквозь разбитую душу и израненное сердце пробивался маленький луч надежды. Хотелось знать, что всё происходящее — плод её фантазии, что Вики — всего лишь Непризнанная, которая нужна Аду для своих планов.
Но взгляд Люцифера говорил об обратном. Алые глаза отражали буйство его эмоций — от безразличия и холода до сожаления и раскаяния. На секунду он закрыл их, собираясь с мыслями, а после посмотрел в глаза девушки.
— Я никогда не любил тебя, Ости.
Ей показалось, что она услышала, как окончательно разбилось её сердце. Зажмурившись от невыносимой боли, разлившейся по всему телу и усиливающейся с каждой секундой, девушка выдохнула — главное, сдержать слёзы и не показывать, что все её внутренности разрываются.
Люцифер поджал губы, бросив на Ости полный жалости взгляд. Ему было не легко так уходить — зря говорят, что у демонов нет чувств, кроме гордости, злости и собственного удовольствия, — но он вступал в новую часть своего существования, где теперь не будет той, которая постоянно поддерживала его, которая всегда была рядом, которая любила его не за что-то, а вопреки. Теперь и он смог понять, каково это, — полюбить просто так.
Послышались глухие шаги. Люцифер покинул крышу школы, оставляя Ости наедине с разбитым сердцем. Она тихо опустилась на колени, даже не ощущая холода камня, и разрыдалась — так, говорят, должно стать легче. Но не становилось, наоборот, осознание лавиной обрушилось на девушку, чьи плечи дрожали от несдерживаемых слёз.
Он ушёл, оставив девушку наедине с признанием. Ночную тишину пронзил громкий крик — демоница кричала до боли в горле и срыва голоса, била кулаками камень крыши, лишь бы не чувствовать сжигающую все внутренности боль.»
Ости высвободила ладонь и приподнялась на локтях, снова рассматривая ангела, — его голубые глаза мирно лучились теплом, отражая пушистые облака. Он казался таким спокойным, будто не ему разбила сердце Непризнанная, будто не его отец принял сторону врага, будто весь мир не находится в опасности. Словно ничего такого не было — просто тихая и спокойная жизнь.
Девушка слегка наклонилась, следуя какому-то порыву, и успела увидеть тень вопроса в глазах Дино, прежде чем коснулась его губ. Это было для обоих неожиданно, но ангел ответил на поцелуй. Осторожно прикасаясь к губам Ости, он боялся нарушить её границы и сделать что-то не так, но демоница сама переступила черту, запуская ладонь в светлые волосы и сплетая языки.
Поцелуй был совершенно не похожим ни на один из тех, которые ей дарил Люцифер и другие демоны, — мягкий, нежный, неторопливый, спокойный, но от этого не менее чувственный. Сын Сатаны целовался по-другому — грубо сминал её губы, кусая их до крови, сразу же запускал язык в её рот; и это всегда казалось Ости проявлением настоящих чувств. Но Дино всего лишь за один день открыл ей другую сторону существования — светлую, которую она всегда презирала и считала худшим, что есть в их мире.
Ангел неосознанно сравнивал Ости и Вики. Уокер стала для него пожаром — его чувства к ней вспыхнули за пару секунд их знакомства, сжигая всё внутри него. Дино впервые сразу же доверился, наплевал на все запреты и свои принципы, но Непризнанная растоптала его, уничтожила своими словами: «Я люблю Люцифера». Негласный поединок в который раз закончился победой демона.
Демоница разорвала поцелуй. Винить, как это может сделать ангел, она себя не собиралась — ей хотелось сделать это, и она сделала. Но он лишь улыбнулся краешком губ, впервые за последнее время чувствуя лёгкость внутри. Ости ощущала, словно её душа начала тянуться к свету, что её пугало и одновременно интересовало. Один раз она уже обожглась, направляясь за темнотой Люцифера, но тёплое сияние Дино должно было согреть, а не уничтожить.
— Знаешь, если он не смог полюбить тебя, это не значит, что не сможет кто-то другой.