Её преданность брату — он знал, что это будет проблемой.
— Ты злишься, потому что я солгал тебе или потому что пытался посадить его в тюрьму?
— Он невиновен.
Никто в этом мире не был совершенно невиновен.
— Убирайся с моей дороги.
Её глаза блестели от слез и ярости. И против её слез он ничего не мог сделать. Ничего, кроме как отступить. Ничего, кроме как последовать за ней (молча), когда она схватила телефон и направилась к входной двери.
— Позволь мне вызвать тебе такси, — произнёс Реми, ненавидя деревянный тон своего голоса.
— Это город. Такси здесь повсюду.
Он должен прикоснуться к ней. Когда она потянулась к дверной ручке, его пальцы обернулись вокруг её плеча.
— Но у тебя нет денег с собой. Нет сумочки. Ничего нет. Давай я дам тебе денег. Позволь мне…
— Я просто хочу оказаться подальше от тебя.
Всё правильно. Он отпустил её. Рядом со стеной в фойе стоял небольшой стол. Он открыл верхний ящик стола и вытащил немного купюр.
— Возьми их. Пожалуйста. Тебе нужны деньги на такси.
Она не пошевелилась в сторону денег.
— Детка…
Кеннеди сразу же напряглась.
Он снова попытался.
— Тебе не обязательно пользоваться такси. Я могу отвезти тебя туда, куда ты захочешь.
Она посмотрела на наличные в его руке. Выхватила их, хотя, очевидно, ненавидела саму мысль взять их у него.
— Я могу сказать тебе, куда именно хочу, чтобы ты пошёл. Но могу поспорить, ты и сам можешь угадать местоположение.
— Я уже чувствую себя как в аду. — И это правда. То, как она смотрела на него, с той болью, которую очевидно… «Причинил я. Я причинил ей эту боль». Он не понимал… — Ты должен быть небезразличен к кому-то, чтобы тебе смогли причинить боль.
Её смех был нервным.
— Кто сказал тебе эту ложь?
Его мать — целую жизнь назад.
Неужели… он по-настоящему был небезразличен Кеннеди?
Она посмотрела в потолок, пока не закатила глаза.
— Так вот что ты думаешь? На самом деле? Что это был просто секс для меня? Как ты можешь быть таким бестолковым? Я прожила год без секса. Да, мне нравится удовольствие, а кому нет? Но это всегда было чем-то большим. По крайней мере, для меня.
«Грёбанный ад».
— Кеннеди…
— Теперь станет меньшим, — хриплый шёпот. — Гораздо меньшим.