Её голова повернулась к нему. Широкая улыбка изогнула её изумительные губы, когда она наклонилась к нему.
— Ты вернулся? — её глаза оглядели его. — Правда вернулся? И на этот раз ты помнишь моё имя?
— Кеннеди Кларк. — Опять этот… скрипящий голос. Его интубировали? Горло болит.
— И ты помнишь, что произошло?
Вспышка… выстрел. Кровотечение.
— Генри, — машины рядом с ним начали быстро и сильно гудеть.
— Всё в порядке. Он мёртв.
У Реми замерцали ресницы.
— Ты? — он вспомнил…
Она кивнула.
— Я не хотела, чтобы он снова причинял тебе боль. Ни тебе, ни Кайлу.
Её брат. Он попытался сесть. Машины как будто сошли с ума.
— Прекрати, — она толкнула его обратно на кровать. — У тебя разойдутся швы! Это первый раз за два дня, когда мы по-настоящему разговариваем. Даже не думай подвергать себя опасности теперь, когда наконец-то вернулся ко мне! — её взгляд полыхал яростью в его адрес. — Ты лечишься и выздоравливаешь, и больше ничего не делаешь.
Она была так безумно идеальна. Он никогда не знал более потрясающую женщину.
— Да, мэм.
Она прищурилась.
— Твой брат… он в порядке?
— Да, в порядке. Вы двое так похожи друг на друга, — сочувствие мелькнуло на её лице, когда она спешно схватила стакан с соломинкой с соседнего стола. — Медсестра сказала, что это поможет.
Он глотнул и, чёрт возьми, да — это помогло. Огонь в его горле уменьшился.
— Ты был так плох, — она продолжала держать соломинку. Он увидел вспышку страха в её глазах. — Когда я была с тобой в машине скорой помощи, всё твоё тело ослабло. Было так много крови, и они не могли остановить кровотечение. Потом тебя отвезли в хирургию, и операция длилась много часов, а я не могла приблизиться к тебе, потому что не член семьи…
— Давай изменим это.
— Что?
— Я… думаю, что ты моя семья, — она была единственной, кто имел для него значение. — Будь… моей семьей? Выходи за… — он больше ничего не смог произнести.
Так как она наклонилась и поцеловала его. Мягким, нежным поцелуем.
— Лучше не вести разговоры под обезболивающими.
Он на обезболивающих?
— Я люблю тебя, — прошептала Кеннеди у его губ. — Я хочу жить с тобой. И хочу всё, что ты можешь мне предложить, Реми. Хочу всего.
Машины снова быстро запиликали.
Он их проигнорировал.
Он хотел, чтобы она поцеловала его ещё раз. Или ещё тысячу раз, одним словом не важно.