— Не слышал про это.
— А про это мало кто вообще знает. Демонстрации-то толком не получилось. Их повязали всех почти мгновенно. Место-то выбрали козЫрное — улицу Горького! Там до Кремля рукой подать и иностранцы ходят.
— Я представляю, что такое демонстрация, — сказал Сергей. — Ну, как на Первое мая… У них тоже что-то похожее? С лозунгами? С флагами?
Я пожал плечами.
— Я ведь этого тоже не видел. Вот мой приятель рассказал про один транспарант. «Не хочу бомбу, а хочу бабу».
— Это ради смеха?
— Может быть. Но вот у милиции чувство юмора в тот день отсутствовало. Она смеяться не стала… Помните у «Машины…» песню: «Случилось так, что небо было синее, бездонное и легкий вечер по морю гнал легкую волну…»?
— «Песня о Капитане»?
— Ну так вот это Макаревич об этих событиях написал, по следам, так сказать.
— Ну, значит, не пойдем туда… Ни в этом году ни в следующем.
— Ладно… А сейчас-то куда пойдем?
— Может на Стрит? — предложил Никита. — Раз уж ты про него вспомнил. В кафешке посидим. Может быть к тем ребятам зайдем, поиграем…
Он улыбнулся, припомнив, как мы когда-то в кафе поспорили с местным ансамблем.
— Ну… Как вариант… — согласился Сергей. — Только давайте все-таки контрольный звонок сделаем.
Он ткнул пальцем меня в грудь.
— Позвони домой. Может быть у директора что-то изменилось, и он нас ищет?
Резон в этом был, такое случалось. Телефонная будка стояла рядом — у стены дома напротив Райкома, рядом с входом в магазин «Цветы». Сожалея, что тут еще не в ходу сотовые, мы перешли улицу и я позвонил домой. К телефону подошел папа.
— Тебе какой-то Андрей Андреевич звонил.
— Что-то просил передать?
— Просил, чтоб ты с ним связался. А это кто?
— Знакомый поэт. Вознесенский.
— Ну-ну… — Я почувствовал, что отец улыбается. — Не забудь позвонить…
Повесив трубку, я повернулся к друзьям.
— Звонил Вознесенский.
— И что?
— Просил перезвонить. Кто телефон помнит?
Я смотрел на товарищей, а они — на меня. Наконец Никита сказал:
— Самый тупой карандаш лучше самой острой памяти…
Он достал записную книжку.
— Две копейки найдете или дать?