— Молчи, глупый.
— Еля… Я тебя не отдам… никому… не плачь, Еля…
Только она плачет сильнее, дует, когда я морщусь на щиплющее прикосновение чего-то обжигающе-холодного, и все повторяет свое баюкающее:
— Ш-ш-ш… Потерпи немного… ш-ш-ш…
— Еля, не надо… Не соглашайся, Еля… пожалуйста…
— Поспи.
— Нет.
Голову туманит, я цепляюсь за ускользающие проблески сознания, пытаюсь выплыть, но гудение все же утягивает меня в свои глубины, глушит, застилает собой все звуки.
Щелк. Все тело — сгусток ноющей боли, а в голове его эпицентр. Она трещит и раскалывается, пока я поворачиваю ее, чтобы узнать, что так приятно щекочет мне шею. Еля. Губы касаются ее волос. Щелк.
Новая секунда реальности, за которую успеваю нащупать ее ладонь, лежащую у меня на груди. Щелк.
В ноздри пробирается аромат кофе. Такой манящий и безумно будоражащий, что я кое-как разлепляю глаза и умудряюсь подняться, балансируя на тонкой грани между этим запахом и новым полетом в бессознанку. Ели нет в комнате, она там, на кухне, где варится кофе. Делаю шаг, второй, качаясь из стороны в сторону и опираясь ладонями о стену. Голову ведёт и кружит, но я упорно переставляю ноги, продвигаясь в сторону кухни со скоростью амёбы. Да я и сам сейчас амеба.
— Ты куда встал!? Быстро пошли в постель!
Морщусь от слишком громкого голоса и того, что через мгновение снова оказываюсь в кровати.
— Еля…
— Лежи. Попробуешь ещё раз встать, оторву ноги!
— На руках доползу. К тебе доползу.
— Глупый мальчишка. И что с тобой таким делать? Хочешь пить?
— Очень.
— Лежи, сейчас принесу.
Делаю два глотка и мычу — к горлу подступает тошнотворный комок и застывает где-то на полпути. Еля убирает стакан, подбивает подушки, а я улыбаюсь ее угрозам поотрывать мне конечности. Щелк.
С каждым новым возвращением в реальность находиться в ней становится легче. Не так, чтобы очень, но я уже могу более-менее самостоятельно доползти от кровати до туалета и кухни, что изрядно подбешивает Елю. Она возится со мной, как с малым дитем, ругается, когда я шарюсь в холодильнике, ища чего-нибудь поесть, но не допиваю до конца сваренный бульон или не доедаю кашу. И еще прячет от меня сигареты.
— Нельзя!
— Еля, я сдохну, если не покурю.
— Нет, я сказала!
— Хотя бы одну затяжку.
— Ни одной.
— Лучше бы убила.
— Убью обязательно, если ещё раз такое вытворишь! Идиот. Ты себя в зеркале видел?
— Ха. Пооткисаю пару дней и снова буду, как новенький.
— Угу. Как голова? Кружит?