— Уф! А я-то уж подумала, что после свадьбы мой принц превратится в тыкву, — изобразив вдох облегчения, тюкаюсь лбом в широкую грудь и взвизгиваю, уже в который раз оказавшись подхваченной сильными руками. — Макс! Я тебя умоляю, осторожней!
— Не парься, Еля. Все будет о'кей.
— Обожаю это слово!
Мы сбежали со своей собственной свадьбы первыми. Дождались, когда гости и родители отвлекутся на ведущую, с которой Макс о чем-то пошушукался после брошенного в толпу букета. Тихонечко смылись, мечтая побыстее оказаться дома и уже не ограничиваться поцелуями. Но и в собственной спальне не обошлось без сюрпризов. На постели и полу не было свободного места от лепестков роз, а после нескольких щелчков зажигалки нам уже не был нужен свет. Танцующие язычки свечей, тихий шелест платья, упавшего к моим ногам, и восхищённый голодный взгляд, от которого я вспыхнула, забывая обо всем на свете.
Тридцать два и двадцать три — всего лишь глупые цифры. А стаканчик кофе с предсказанием, как оказалось, ни в чем не соврал и после первого глотка перевернул мою жизнь вверх тормашками. Только не с ног на голову, а наоборот. До Макса она была не той. Семьдесят семь рублей и семьдесят семь копеек за мужа с татуировками — мама, это самое безумное и щедрое предложение от судьбы, и я счастлива, что не упустила его. Ведь он любит меня больше жизни. А я люблю его.
P.S.:
За окнами "Вольво" крупными хлопьями валил снег. Он кружился в свете фонарей, накрывая город пушистым покрывалом, будто танцуя под звучащую из динамиков музыку.
— Устала? — Макс с тревогой смотрит на меня, накрывает ладонью мою ладонь, лежащую на его бедре, и улыбается, когда я отрицательно мотаю головой:
— Нет. Просто очень хочу домой. Все эти магазины — сумасшедший дом какой-то.
— Ну мы с тобой еще легко отделались.
— Конечно, — смеюсь, вспоминая наш с Максом забег и составленный им список подарков. — Что бы я без тебя делала?
— Не знаю. Наверное, дала бы объявление в газету. “На период новогодних праздников разыскивается Максим Левентис. Вознаграждение и спонтанный секс гарантирую”.
— Дурак! — хлопаю его по бедру, а сама улыбаюсь от уха до уха. — Я так тебя люблю.
— И я тебя, Еля.
Он сворачивает ко въезду на паркинг, останавливает машину рядом с моей белой “Вольво” — подарок на рождение Миры, достает из багажника все пакеты, не давая мне ни одного. Все сам, все как всегда. Мне нельзя носить тяжести и покупать что-то тяжелее пакета молока и буханки хлеба, а я не спорю и уже давно не пытаюсь вдолбить Максу, что мне не тяжело. С ним бесполезно спорить на эту тему и проще согласиться. Тем более, что он всегда помнит чего нет дома и купит именно то, что нужно. Я иду к лифту, нажимаю кнопку вызова и хохочу, когда мой муж с ворохом пакетов в руках и одним в зубах заходит внутрь бочком. Глупый и все такой же упертый, но я его люблю таким какой он есть и открываю дверь в квартиру, пропуская его вперед, удивленно смотря на маму, нервно дергающую край блузки.
— Ма!?
— Вы, главное, только не волнуйтесь…
Господи! Тому, кто придумал эту фразу стоило пустить пулю в лоб!
Не снимая обуви, мы с Максом летим в детскую и с облегчением выдыхаем, увидев Миру, спящую в своей кроватке. Наша маленькая принцесса сопит, обнимая одной рукой Пирата, а второй какого-то нового плюшевого медвежонка. Вот только медвежонок начинает возиться, когда я, скинув сапоги, подхожу ближе.
— Мама!? — шиплю, едва сдерживаясь, чтобы не разбудить малышку. — Это что, ньюф!?
— Ну-у-у, — тянет она, — да. Мы с Мирой заехали к Алисе, и там… А Мира… И я… не удержалась, — вздохнув, разводит руками, косясь на гыгыкающего Макса.
— Татьяна Федоровна, а моя обувь? Она ведь сожрала что-то? — спрашивает, чуть не подскакивая, и срывается в сторону дверей после тихого:
— Тапок, но я куплю но…вые, — мама ошалело смотрит в удаляющуюся спину Макса и после хлопка дверей переводит взгляд на меня. — Донь?
— Все, мама, — развожу руки в стороны, — Смылся. Нам ведь для полного счастья только водолаза в доме не хватало!
— Донь, ну так получилось. И Мирочке очень понравилась Гала.
— Господи, неужели нельзя было хотя бы позвонить испросить. И куда мы с этой махиной теперь? Ты хоть представляешь какой она станет, когда вымахает?
— Большой?
— Огромной, ма! Это ж практически лошадь будет! Ладно кормить — у нас в клинике от спонсоров кормов запасы на год вперёд лежат, а гулять кто с ней будет? Макс? У него Фил, концерты, домой ноги еле живой приносит. Я тоже не смогу — у меня работа.
— Я могу…