- Почему ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что её мать видеть меня не желает из-за того, что я не уберёг моих девочек.
Их голоса становились ближе, и я, не вытерпев, поднялась с дивана и повернулась к дверному проёму.
- А вот если бы вы с матерью Веренеи когда-то не сглупили, всё было бы гораздо проще, - с этими словами оба мужчины появились в дверном проёме.
Я застыла не дыша. Лишь беззвучно открывала рот от шока. Это было действительно невероятно.
- Адептка Серебренникова? А Вы что здесь делаете? Вы, насколько я знаю, на поиски отца отправились?!
- Ага, - выдохнула я, глядя на учителя Базилевского и, судя по всему, на своего отца. Посмотрела на Горыныча, он кивнул в ответ, подтверждая мои мысли.
- Здравствуй, Будимир, - первым поднялся дедушка, - сколько же мы не виделись, - покачал он головой. - Дарина?
Бабушка шумно выдохнула и встала рядом со мной.
- Здравствуй, Будимир, - её голос дрожал, впрочем, как и руки.
А я, не отрываясь, смотрела на своего... Отца. Он посмотрел на бабушку, кивнул в ответ, и только хотел что-то сказать, как внезапно нахмурился. Вновь посмотрел на меня, на бабушку. Побледнел. В этом мужчине словно что-то надломилось за секунду, его ноги подкосились, и он рухнул на колени. Не отрываясь, глядел на меня.
- Это невозможно, - осипшим голосом сказал он, - невозможно! Агния?
Я не могла пошевелиться и ответить. Это был полный ступор.
- Да, Будимир, твоя дочь осталась жива, - сказала бабушка, - и она долгое время искала тебя.
Из горла мужчины вырвался хрип, а потом он закрыл лицо руками, а его плечи вздрагивали в беззвучных рыданиях.
- Иди к нему, - подтолкнула меня бабушка, - ты нужна ему, как никто другой сейчас.
Сделала несколько шагов к нему и остановилась в нерешительности. "Что делать? Как себя вести?" - думала я.
Повернулась к бабушке. Она кивнула и на грани слышимости сказала:
- Иди!
Только решилась сделать следующий шаг, как Базилевский убрал руки от лица и вновь посмотрел на меня. Его глаза раскраснелись, но остались совершенно сухими. В них плескались смешанные чувства: боль, отчаяние, надежда и радость. Я снова застыла, боясь сделать что-то не так. Видеть этого сильного мужчину в таком подавленном, даже сломленном состоянии было страшно. Я и представить себе не могла, что этот несгибаемый человек может испытывать такую невыносимую душевную боль. Что он может быть настолько морально разбитым и уязвимым, что не устоит на ногах. Сердце защемило от горечи за него от того, что ему пришлось пережить, ведь я не единожды слышала его историю. Мама была права, когда говорила, что я нужнее ему, чем он мне.
- Но связь, - метнул он растерянный взгляд за мою спину, - я её не чувствую, - его голос дрогнул. - Я ведь своими глазами видел, как огонь поглотил весь дом. И... - он шумно сглотнул, - связи оборвались, - прошептал он, опустив глаза.
- А мама вытолкнула меня в портал, который унёс меня в другой мир, - смахнула навернувшиеся слёзы с ресниц. Мой отец взглянул на меня в непонимании. - Да, у меня видение было о её последних минутах жизни.
- Но почему связь не восстановилась, когда ты вернулась? - он однозначно не мог поверить в происходящее. Да и я не до конца осознавала, что мой учитель, который всё это время находился рядом, и есть мой отец.
- Связь оборвалась, - тихо сказал Горыныч, - она ушла в другой мир и связь оборвалась, - уже громче продолжил Горыныч. - А новые связи формируются только при физическом контакте, - задумчиво закончил главный дракон. - Скажи, Будимир, ты за эти два года хотя бы раз прикасался к Лиле? Даже случайно?
- Нет, - он выглядел потерянным.
Я решила не медлить и уже проверить на деле размышления главного дракона. Опустилась на колени рядом с отцом и коснулась его руки. Зал осветила яркая вспышка. По телу пробежалось тепло, концентрируясь в ладони, которую уже двумя руками схватил отец. Он ошарашено смотрел на меня, а по его щекам покатились слёзы. На моих глазах его угольно-чёрные волосы стали светлеть и наливаться ярким рыжим цветом. Это было невероятно, но магия возвращалась к нему. Воздух вокруг затрещал от напряжения. Робко улыбнулась, глядя в глаза отца, которые окрасились в красный цвет. В них заплясал огонь. Магия, творящаяся вокруг, завершилась также быстро, как и началась. А отец всё не отпускал мою руку. Он несколько секунд смотрел на меня, не моргая, после чего сгрёб в охапку, прижал к своей груди и уткнулся в макушку. И пусть все говорили, что дети не чувствуют связь со своими родителями, но я могла поклясться, что почувствовала родное тепло, которое разливалось в груди.
- Папа, - впервые в жизни прошептала это слово, обращаясь к родному человеку. Он вздрогнул и ещё крепче стиснул меня в объятиях.
- Нет, это форменное издевательство. Я не могу сидеть там и спокойно попивать чай с остальными, когда у моей девочки тут чёрте что твориться, - раздался голос Краса.
Глава 22. Семейный дом
Слова Краса прозвучали так внезапно и эмоционально, что я вздрогнула и подняла голову. Он стоял недалеко и взволнованно смотрел на нас с отцом. Папа. Как странно в уже зрелом возрасте произносить это слово впервые. Отец поднялся, удерживая меня на руках, и только после этого поставил на ноги.
- Адепт Змеевский? - его голос звучал всё ещё тихо, но уже не дрожал от пережитых эмоций.